Читаем Белый Волк (СИ) полностью

Белый Волк (СИ)

— Хорошо. — он пошел немного дальше моей комнаты по темно — красному коридору, через две двери. Открыв дверь, он вошел внутрь, а я за ним. Его комната была совершенно другой. Обои, пол и потолок были черного цвета, а занавески синие. А вся мебель синего цвета. Из мебели черный деревянный шкаф с синими дверками, деревянная черная кровать с синим постельным бельём, черная прикроватная тумба, стол черный с синей поверхностью и стул полностью черный.

— Мрачновато… — оценила я.

— Согласен. — подтвердил блондин. — Эта комната, пожалуй, отражает мою душу.

— Всё настолько плохо и темно? — немного удивилась я.

— Да. — очень сухо ответил он, протягивая лист и ручку.

— Спасибо. — поблагодарила я и хотела уже уйти, но блондин остановил меня, схватив за запястье. — Что ещё?

— Ты очень красивая. А это кофта Нейла? — спросил он.

— Да… — слёзы проступили на глаза, любимый аромат шалфея опять напомнил о любимом. Твою мать, ну зачем, Колден, зачем ты сказал это имя?!

— Не плачь… — он приобнял меня. — С ним всё будет хорошо.

— Если не знаешь, зачем говоришь?

— Хочешь, я посмотрю где он? Только не плачь. — блондин прижал меня к себе и гладил по голове. Рядом с ним мне становилось легче. Тонкий аромат корицы заставлял улыбнуться. Я очень люблю корицу, вернее булочки с ней. С удовольствием, я прижалась к груди блондина, забыв обо всём. Невероятная энергия спокойствия исходила от него. Сколько мы простояли вот так? Не знаю… — Лейла?

— Да? — с закрытыми от блаженства глазами откликнулась я.

— Тебе лучше?

— Да. — нехотя я отпустила его. Я посмотрела в его глаза и увидела блаженство и нежность…

— Знаешь… — он сел на кровать, а я, зачем-то, села рядом, вдыхая этот аромат. — Я не могу понять, почему ты так вздрагиваешь и плачешь, когда вспоминаешь о Нейле, но при этом чуть ли не таешь в моих объятьях?

— Я люблю Нейла. Но в твоих объятьях есть что-то успокаивающее и дурманящее.

— Нет. В них нет ничего подобного, Лейла. — Колден взял меня осторожно за руку и прислонил ее к своим губам, а затем к своей щеке. — Какая же ты красивая… Теперь я наконец-то понял выражение: «Так близко, но так далеко…»

— Ты не можешь меня любить. Ты гончий, да и ты меня совершенно не знаешь! — тут же возмутилась я.

— То, что я гончий ещё ничего не значит. И ты не права. Я очень хорошо тебя знаю.

— Ха! Может ты и знаешь, что со мной происходило, но вот меня полностью знает лишь один жейзел. Это Нейл. — запротестовала я.

— Я видел тебя с самой смерти! С самой смерти!!! Я видел, как ты родилась, как тебя украли, как ты пошла в садик, как встретилась с Нейлом, как пошла в первый класс, как лежала в больнице, как закончила школу, как затем узнала всю правду, как поступила в академию, как встретилась со всадниками, как порвала с Шейном, как влюблялась в Нейла и отрицала это, как выиграла войну, как лежала в больнице, мне продолжать?

— Ты можешь обо мне книгу написать. — усмехнулась я. — Но сейчас ты точно не сможешь передать мои чувства, когда я узнала о гибели Нейла, брата и друзей, когда я проходила чёртовы испытания всадников, когда я стояла с автоматом в руках и понимала, что мне нужно убивать людей, чтобы закончить войну. Ты не знаешь многого обо мне, Колден. И вряд ли узнаешь. — я гордо встала с кровати и собралась выйти из комнаты.

— За то я знаю то, чего не знаешь и ты. — остановил меня лишь фразой блондин, пробудив во мне невероятный интерес. Я медленно повернулась, взглядом требуя продолжать. — Я знаю твоё будущее. Я знаю кого ты родишь и от кого. Знаю, что переживут твои дети. Знаю, с кем ты будешь в будущем и даже как ты умрёшь. Один — один?

— Один — один. — кивнула я и ушла в «свою» комнату, закрывшись в ней. Я села за стол и начала писать…

Спустя три дня…

От лица Нейла…

Холод… Каждая клеточка моего организма была готова заморозиться в любой момент, но кровь, кипящая во мне от злости, не давала этого. Я ненавижу гончих. Колден… Его я ненавижу больше всех. Куда я иду? Зачем я иду? Хочется лечь и забыться… но земля обжигает холодом.

— За что нам посылают боль и страданья? Ответь! — спросил я у белого волка, присевшего рядом.

— Я не знаю, почему мир жесток порою. Но я знаю, в тебе жар силы и надежды, и ты можешь спасти им многих… или сжечь, потеряв себя.

— Расскажи для чего бороться? За какими тянуться благами? Может, проще в снегу растворится? Умереть, позабыв обо всём…

— Ты уйдёшь, а что станет с птичкой? С той, которую ты так любишь. Все надежды, мечты и правда для нее превратятся в пыль. Ты ещё не дошёл до дома, ничего и не сотворил толком. Не открыл ты последней двери. Заслужи своё право уйти! — пригрозил мне волк.

— Я да ты среди гиблого края… а дома всех убивают. Может, так и умирают?

— Мы вернёмся к своим, вот увидишь. Мы сильнее чем ночь и голод. Это наше предназначение.

…

Резко я распахнул глаза. Я не спал! Я шёл… и продолжаю идти! Но что это было? Сон наяву? Или… я схожу с ума. Это глюки. Мой фамильяр никогда не разговаривает.