Читаем Белый туман полностью

Элинор только что закончила очередную главу книги, оставив мистера Дарси сожалеющим о своем поведении по отношению к Элизабет Беннетт[30], и уже хотела было попросить у миссис Уикетт чашечку чая, когда ее взгляд случайно упал на рисунок Брайди, разложенный у ее ног. Внимание ее привлекли не столько краски, сколько само изображение, поскольку оно представляло собой почти точную копию той фрески, которой Джулиана покрыла стены детской комнаты в Данвине. На сей раз, однако, Брайди тоже приложила к нему руку, и Элинор не без любопытства наблюдала за тем, как девочка, нанеся пару-другую штрихов, бросала взгляд на Джулиану, словно спрашивая ее, все ли она сделала правильно. Так они продолжали в течение нескольких минут, сосредоточив все внимание на группе из двух фигур в воде и одной на вершине холма – той самой части фрески, которую Джулиана так и не успела закончить из-за пожара. Казалось, будто Джулиана каким-то непостижимым образом подсказывала Брайди, что именно рисовать, но, конечно, это было невозможно. Она не произнесла ни единого слова.

Наконец, по прошествии еще нескольких минут этого странного безмолвного общения, Элинор наклонилась к ним поближе.

– Брайди, чем ты занимаешься?

Девочка откинула с глаз непокорный белокурый локон, размазав голубую краску по лбу:

– Я рисую Джи-лану на вершине холма. Она не хочет делать этого сама.

Элинор подалась вперед в кресле, чтобы повнимательнее рассмотреть рисунок.

– А откуда ты знаешь, что она не хочет этого делать?

– Потому что она мне так сказала, миледи. Вот почему.

Элинор выглядела озадаченной.

– Она тебе сказала? Что ты имеешь в виду? Как ей это удалось?

Брайди хихикнула.

– При помощи мыслей, миледи. Разве вы сами их не слышите? Это так же ясно, как пение птиц на деревьях за окном.

Элинор замерла и прислушалась, однако не услышала ничего, кроме тишины.

– Ты хочешь сказать, что можешь читать мысли Джулианы?

Брайди нанесла еще немного краски на рисунок.

– Да.

– Прямо сейчас? В эту самую минуту?

– Да.

– Но как, Брайди? Каким образом ты можешь знать, о чем она думает?

Девочка пожала плечами.

– Я не знаю. Это просто есть, только и всего. И так было с самого Дня святого Михаила.

Сердце Элинор забилось чаще.

– Выходит, что Джулиана разговаривает с тобой? Даже сейчас?

Брайди перевела взгляд на Джулиану, почесав лоб с таким видом, словно чего-то не поняла, после чего мягко улыбнулась и кивнула.

– Да, но я не уловила смысл ее слов, миледи. Она говорит, что ей очень не хватает ее куклы. Поэтому она и попросила меня нарисовать ее здесь.

Брайди указала пальцем на одну из двух фигур в воде.

От удивления и страха у Элинор перехватило дух. Для Джулианы та кукла была Джорджианой. Она снова перевела взгляд на акварель. Почему ей вдруг показалось, будто фигуры на рисунке борются друг с другом?

– Брайди, это не мать ли Джулианы там, в воде?

Брайди покачала головой.

– Нет, миледи, леди Джорджиана здесь.

Она ткнула пальцем в округлую голову тюленя, высовывавшуюся над поверхностью воды.

– Видите ли, когда море пришло, чтобы забрать ее, она не покинула нас навсегда, как говорил тот человек. Она превратилась в тюлененка, чтобы охранять Джи-лану.

Элинор вспомнила их первую прогулку по острову и маленького тюленя, который следовал за ними повсюду, куда бы они ни направлялись. Не может быть, чтобы…

Она указала девочке на две другие фигуры:

– Брайди, а почему кукла Джулианы оказалась в воде?

Брайди бросила беглый взгляд на Джулиану, после чего просто ответила:

– Она говорит, что тот человек отнес ее туда и бросил в море, но он предупредил Джи-лану о том, чтобы она никому не говорила ни слова, иначе море заберет и ее отца тоже.

Элинор оцепенела, по шее ее пробежали мурашки. С помощью этого рисунка Джулиана хотела открыть им правду о том, что произошло с ее матерью, используя куклу, чтобы не нарушить запрет человека, который убил Джорджиану. Она подалась еще больше вперед в кресле и дрожащими руками указала на третью фигуру в воде рядом с Джорджианой.

– Кто он, Брайди? Кто тот человек, который забрал у Джулианы куклу и бросил ее в море?

Брайди подняла глаза и ответила:

– Да это же слуга, миледи! Слуга нашего хозяина. Именно он бросил куклу Джорджианы в море.

Боже праведный! Так, значит, это был Фергус.

Элинор показалось, будто чья-то невидимая рука перехватила ей горло. Она снова сосредоточила взгляд на рисунке, присматриваясь к изображенной на нем сцене. И тут ей все стало ясно.

Именно Фергус с самого начала был виной всему. Он подстроил пожар в детской, когда увидел, что Джулиана пытается нарисовать то, о чем он запретил ей говорить. Он в канун праздника святого Михаила подложил ядовитый корень болиголова в ее тарелку. И он же убил Джорджиану, утопив ее в море на глазах у дочери, а затем угрозами заставив девочку молчать о случившемся. Не кто иной, как Фергус, лишил Джулиану дара речи.

Элинор поднялась с канапе и, подойдя к двери, выглянула в коридор.