Ее пять лет назад чуть до Пряжки не довели… (И эта туда же! И пососедствовали бы обе-две с пользой для здоровья собственного и всех остальных-нормальных. Раньше на Скобелевском в одном доме, нынче на Пряжке в одной палате! Галина Андреевна и Ревмира Аркадьевна!).

Группа рэкетиров ее третировала, и во главе – тот самый, Леонид Ильич… (Чего-о? А! А ведь похож. Отдаленно. Что, и действительно так зовут? Бывает, быва-а-ает…).

Она все сбережения отдала, лишь бы их больше никогда не видеть. Не иметь с ними дел. Бизнес свой свернула, закуклилась. Полгода на реабилитации была…

А когда все-таки решилась выбрать из трех зол меньшее, то пошла замуж за Мыльникова, бывший одноклассник, сто лет знакомы, хоть какая-то защита… (Почему – из трех? А! Вот еще занятие – считать бывших мужичков Галины Андреевны!).

И никогда с тех пор не видела этого… Ильича. Но захотелось, захотелось увидеть и в глаза плюнуть, когда муж вплотную занялся охранным бизнесом – теперь-то за ней сила. Она даже мужу не то что намекала, но прямым текстом говорила: найди! пусть заплатит за все! не деньгами, нет… Только муж, кажется, по-другому понял. Искал, чтобы наехать по полной программе – разорить, а если дело хорошо поставлено у этого… Ильича, заставить на фирму работать, то есть платить. Наверное, так изощренней, но она хотела просто увидеть и плюнуть, чтоб знал! Теперь вот знает!

Его, оказывается, все эти годы в России не было. Потому и не найти. Он, оказывается, а Финляндии пытался развернуться. Прогорел по всем статьям, почти под суд попал и обратно сбежал – на родной земле аферисты пользуются большим режимом благоприятствования, чем за кордоном: полгода как он… Ильич, здесь и уже набрал вес! Счастье его, что не сводила судьба за эти полгода с ней. Ну вот… свела! Сегодня! И это только начало Леня! Она еще мужу сейчас все расскажет, и тогда-а…

Нет, Галина Андреевна, мужу вы ничего не расскажете.

Почему это?!

Потому что заветная мечта осуществлена – плюнули в давнего обидчика бокалом коктейля. Если этот… Ильич достаточно весом, дабы навести справки о муже бывшей «овцы», то так и будет ходить с плевком в душе (плюс Колчин немножко добавил в сортирной раковине), отложив на благоразумное «потом» планы немедленного «асимметричного ответа». Чем не «поделом вору и мука»?! (Ишь, мужу она все расскажет, и тогда-а… Тогда, надо полагать, Вика Мыльников и в самом деле вынудит Леню Ильича к рабскому труду на благо своего АОЗТ, отнимая все до черты прожиточного минимума. Так-то оно так, вроде бы справедливо и… прибыльно – для отмщенной Галины Андреевны. Но – убыльно для… Ломакина. Опять получается провал с фильмом – не гора денег, а долговая яма. Второй раз трюкачу-Ломакину можно и не сдюжить. Не-ет уж, пусть каждый занимается своим делом: Ломакин заканчивает фильм… Ильич-Профиль финансирует, Галина Мыльникова бережет удовлетворенное самолюбие, а муж ее, Вика…).

…Муж ее, Вика, выгуливал щена Юла, когда Колчин подъехал к «дворянскому гнезду». Дог сегодня уже вволю написался-накакался. Но, видимо, хозяин столь обеспокоился поздним отсутствием жены, что с собаками вышел искать. Не искать, конечно, – просто встретить. Вдруг жена как всегда код забыла, а гость Колчин не запомнил, мало ли!

– О ваших кабацких выходках – молчок, Галина, ясно?! – распорядился Колчин, притормаживая у кавалера с собачкой.

– Почему это?! – взбрыкнула Мыльникова.

– Ладно. Сам расскажу… – вздохнул Колчин.

– Ой, только не надо, не надо только! Пусть он ничего не знает! Ой, мамочки-мамочки-мамочки!

М-мда, женская логика…

– Поднимайтесь к нам? – ритуально предложил Мыльников, когда Колчин сдал с-рук на руки Галину Андреевну.

– Поздно сегодня… – ритуально отклонил Колчин, как бы пообещав, опять же ритуально, непременно, но в другой раз.

– Ну смотрите сами… А к нашей теме мы вернемся. Я утром отзвоню вам, вы у… Гал! Ключ отдала?

– – Ой! Сейчас! Там неприбрано, Юрий, вы не обращайте внимания. Свежее белье в шкафу – нижняя полка.

– Спасибо. Не надо ключ. А позвоню я сам.

М-мда, мужская логика… «Вы уже где-то остановились, Юрий? – Нет…». Вот ключ. Не надо, я уже где-то остановился.

…»Чайка» пока не укладывалась на покой. Для иностранных специалистов – Рождество в последнюю неделю декабря не привнесенный, но доморощенный, свой-родной праздник. Отель бодрствовал. Пьяного гвалта на этажах, музыкального рева из окон, расхристанного буйства не отмечалось, но Рождество – отмечалось. Бодрствовали. Потому припозднившийся Колчин был встречен не хмуро-полусонно (шляются черт-те где, а мы карауль!), но с пониманием. «Девятку» он загнал на площадку, к столбику для разогрева. Сам, наконец, вошел в номер.

Мелочи-вешки, установленные на саквояже, на дверце шкафа, там, сям, свидетельствовали – никто Колчина в его отсутствие не тревожил. Остается надеяться, в его присутствие тоже не потревожат. Ванны- «фуро» здесь не было – к сожалению, лишь душ. Он принял душ. Лег. Заснул. Мгновенно.

15