Читаем Белые против красных полностью

Перед самым его отъездом из Могилева приехала туда навестить генерала Ксения Васильевна Чиж. В своем дневнике она писала, что в Ставке всем сразу стало известно о приезде невесты начальника штаба Верховного Главнокомандующего и что "молодые офицеры умирали от любопытства". А Антона Ивановича "до боли смущало положение жениха, которое ему казалось неуместным в его годы, при его сединах и солидном положении".

В характере Антона Ивановича совершенно отсутствовал тот трудно поддающийся определению элемент, который современные психиатры называют обобщающим словом "комплекс". Отсутствовало в нем и ложное самолюбие, а мысль о том, что о нем говорят за спиной, - не слишком его беспокоила. Но к вопросу о своем жениховстве генерал Деникин относился, как мы видим из записи его будущей жены, с чрезвычайной застенчивостью. Этого бесхитростного человека мучительно стесняло положение стареющего жениха молодой и привлекательной девицы.

Хотя политические акции непокорного генерала, упрямо шедшего против течения, стояли чрезвычайно низко, - военные дарования твердого и настойчивого Деникина выдвигали его на первый план. Кроме того, Брусилову, а через него Керенскому (который с Брусиловым тогда советовался и с мнением его считался) было известно то, что А. И. Деникин верил в возможность начать наступление на германском фронте и Керенский в эту возможность верил. Это решение было принято.

Потом, оглядываясь на прошлое, Антон Иванович писал:

"Я утверждаю убежденно, что одно это решение, даже независимо от приведения его в исполнение, оказало союзникам несомненную пользу, удерживая силы, средства и внимание врагов на русском фронте. Этот фронт, потеряв свою былую грозную мощь, все же оставался для врагов неразгаданным сфинксом".

Много лет спустя, в пятом томе своего труда "Мировой кризис", Черчилль с восхищением и благодарностью признал ту огромную помощь, которую Россия даже после падения монархии рыцарским образом оказала союзникам в их борьбе с Германией во время первой мировой войны.

Можно было соглашаться с генералом Деникиным или оспаривать его мнение -наступление завершилось катастрофой, и критиков впоследствии нашлось достаточно, но для биографа Антона Ивановича Деникина интересно то, что в этой ситуации проявились главные черты его духовного облика, наложившие свой отпечаток на дальнейшую его деятельность.

Верность долгу и чести!

Голос совести, превалирующий над другими мотивами и при разборе сложных вопросов руководящий в выборе окончательного решения!

Готовность идти на большой риск, не поддаваясь соблазну плыть по течению или сидеть сложа руки!

Кроме вопроса о наступлении или отсиживании в окопах была еще одна мучительная проблема: соблазн начать переговоры с неприятелем ломимо союзников, чтобы ликвидировать войну возможно безболезненней и заключить между Россией и центральными державами сепаратный мир. Пропаганда идеи сепаратного мира шла пока от небольшого круга большевиков и других крайне левых группировок.

И тем не менее к людям, которых нельзя было упрекнуть в отсутствии патриотизма, приходила мысль, "что сколько-нибудь успешное ведение войны было просто несовместимо с теми задачами, которые революция поставила внутри страны, и с теми условиями, в которых эти задачи приходилось осуществлять".

Эти люди думали, и не без основания, что одной из причин революции было утомление от войны и нежелание ее продолжать.

Но для Деникина одна мысль о сепаратном мире была предательством. Такой мир, говорил он, "дал бы временное облегчение истерзанной стране нашей. Но проклятие предательства не дает счастья. В конце этого пути - политическое, моральное и экономическое рабство".

"Я знаю, - писал он, - что в некоторых русских кругах такое прямолинейное исповедование моральных принципов в политике впоследствии встречало осуждение. Там говорили, что подобный идеализм неуместен и вреден, что интересы России должны быть поставлены превыше всякой "условной политической морали"... Но ведь народ живет не годами, а столетиями!.. Да и психология русских военных вождей не допускала таких сделок с совестью... Донкихотство? Может быть. Но другую политику надо было делать другими руками... менее чистыми".

И вопрос о донкихотстве явился не случайной и пустой фразой.

Бессознательно, не отдавая себе в этом отчета, Антон Иванович Деникин в дальнейшем нередко шел по стопам рыцаря, который не мог мириться с людской неправдой и готов был упорно и бескорыстно жертвовать всем в борьбе с окружавшим его злом.

VII БОРЬБА С РАЗВАЛОМ