Читаем Белогвардейщина полностью

2) на переговоры об очищении Крыма на принципе (не более) общей амнистии белых и

3) участия английского офицера в переговорах с Врангелем".

Как видим, мысль об амнистии белогвардейцам допускалась только "на принципе, не более".

И тот же день полетела телеграмма Орджоникидзе:

"ЦК обязывает вас отвести части из пределов Грузии и воздержаться от наступления на Грузию".

Видимо, из-за этого решения и с Арменией накладка получилась. Как раз в мае там какие-то «трудящиеся» тоже подняли восстание против национального правительства. А Красная армия почему-то в этот раз к ним на помощь не пришла. И восстание почему-то быстро подавили, хотя в других республиках (да и в Армении позднее) подобные выступления имели обыкновение побеждать и провозглашать советскую власть за несколько часов до прихода советских войск. Похоже, наступление отменили, а дать отбой «трудящимся» не успели или забыли. Нехорошо получилось…

Польше и Петлюре британское вмешательство сослужило плохую службу. Для передышки после взятия Киева, кроме военных, появились и политические причины. Ведь вслед за прекращением наступления на Кавказ, что большевики исполнили, вслед за прекращением натиска на Врангеля, что они вынуждены были сделать, оглядываясь на запад, должны были начаться переговоры о мире при посредничестве англичан. Имело ли смысл предпринимать новые операции? Хотя только ими поляки могли бы предотвратить надвигающуюся угрозу.

Тем временем Совдепия поднимала против них все, что можно. Коммунисты, партия без роду без племени, гордившиеся своим космополитизмом, превратились вдруг в ярых патриотов. На вооружение брались понятия, еще вчера оплевываемые и считавшиеся ругательными — Россия, русский народ, патриотизм. Под этим флагом обрабатывались видные военачальники, например Брусилов. Сам по себе 70-летний генерал, державший «нейтралитет» во время гражданской войны, большевикам был не нужен. Давать ему войска никто не собирался. Требовалось его имя. Ему придумали почетную должность инспектора (т. е. командующего) кавалерией РККА. Ну какой кавалерией он смог бы из Москвы командовать? Даже формирование новых частей шло мимо него в степных местах. Старику дали высокий, но совершенно никчемный пост. И предложили обратиться с воззванием к офицерам: забыть внутренние распри и защитить "матушку Россию". (В малоизвестной части мемуаров, опубликованной лишь много лет спустя после смерти, Брусилов признавался, что, принимая назначение и подписывая воззвание, имел еще одну, тайную цель — путем притока патриотов вызвать перерождение «красной» армии в «русскую», которая потом спасет страну и от большевиков). Вместе с Брусиловым воззвание к "боевым товарищам" подписали другие известные генералы — Поливанов, Зайончковский, Парский, Гутор, Клембовский и др.

И тысячи офицеров, доселе «нейтральных», уклонявшихся от призыва, действительно пошли на призывные пункты. Одни — отреагировав на знакомые фамилии, другие — из чувства патриотизма, третьи, лишенные средств к существованию, просто получили моральное оправдание для вступления в Красную армию — их звали воевать с внешним врагом, а не с бывшими сослуживцами. Под тем же соусом привлекали бывших белогвардейцев из числа пленных. Им фактически предлагали бороться все за ту же Великую и Неделимую. Многим пленным война с Польшей спасла жизнь. Точнее — отсрочила время расправы. Воззвания к другому контингенту, рабочим и крестьянам, выпускал Троцкий, провозглашая "Вор в доме!".

Передышка позволила разгромленным фронтовым частям прийти в себя, оправиться от паники, восполнить потери. За месяц с начала кампании красные силы, действующие против Польши, неизмеримо возросли. Сюда перебрасывались самые боеспособные соединения из Сибири, с Урала, ликвидированных и еще действующих фронтов. В частности, с Северного Кавказа шла 1-я Конармия, значительно пополненная мобилизованными казаками, с Перекопа снималась 8-я кавдивизия, в состав 12-й армии вошла 25-я Чапаевская дивизия… Времени оказалось достаточно, чтобы основная сила Красной армии переместилась на запад. Ударный, Западный фронт Тухачевского насчитывал пять армий. Юго-Западный имел против поляков две общевойсковых и одну конную (еще одна, 13-я, оставалась под Перекопом). А для борьбы с Махно и прочими повстанцами существовала дополнительная крупная армия — фронтовые войска ВОХР численностью свыше 50 тыс. чел., снабженные звеном самолетов и бронеотрядами. Командовал ими лично Дзержинский. Раз планировалось вторжение в Польшу (естественно, с установлением там советской власти), он был введен в состав РВС Юго-Западного фронта, чтобы в нужный момент оказаться в новом польском правительстве.