Читаем Белогвардейщина полностью

Большевиков в Риге застигли врасплох. В этот раз они и не помышляли о приближении белых, а те были уже на окраинах. На тех, кто пытался доложить об этом по телефонам в центр города, обрушивалась ругань начальников, требования прекратить панику и угрозы расстрелять за "распространение панических слухов". Очевидица писала: "Перегнувшись в окно, мы увидели… Боже, глазам не верится! Отряд немецких «фельдграу» в касках с ружьями шел по нашей улице. (Балтийский ландсвер состоял на снабжении у Германии и носил, независимо от национальности, немецкую форму. — Прим. автора.) Через пять минут все, что было в доме — стар, млад, интеллигент, простолюдин, богатый, бедный — выбежало на улицу встречать своих спасителей. Они еще нам кричали не выходить, подождать, запереть окна и двери, так как еще идет стрельба, но никто не обращал внимания на эти предложения. "Спасены!" — вырвался, как один, крик из сотен грудей. Плакали и смеялись от радости".

Лейтенант Мантейфель с горстью ударников бесстрашно врывался на автомобиле в части города, еще занятые большевиками, освобождая из тюрем заключенных. В одну тюрьму ему удалось успеть вовремя, чтобы спасти всех. В другой многих заключенных в последние минуты успели перебить. Пуля одной из латышек женского палаческого отряда сразила и самого Мантейфеля. Немецкие отряды занимали город с запада, а с севера к 6 часам дня в Ригу вступил русский отряд и латыши. Операция завершилась полным разгромом большевиков. В окружение попала их фронтовая группировка и все, что находилось в Риге, не успев сбежать. Деморализованные войска бросали оружие, старались разбежаться и толпами сдавались в плен. Преследование красных частей, сумевших уйти, продолжалось до реки Лифляндская Аа (Гауя).

В Ригу переехали иностранные военные миссии, правительство Недриса. Прибыла и американская продовольственная комиссия, сразу организовавшая кухни для детей и начавшая снабжать население давно не виданным здесь белым хлебом. Кн. Ливен в докладе командованию писал:

"Впечатление при взятии Риги от душевного и физического состояния горожан было удручающее. Рассказы о большевистском режиме, о терроре и о лишениях превосходили все, что проникло до тех пор в печать. Рассказы эти подтверждались при находке массы расстрелянных и изуродованных трупов. К всем бедствиям присоединились форменный голод и эпидемия тифа".

В Ревеле (Таллине) находился в это время глава всех союзных миссий в Прибалтике английский генерал Гоф. Как впоследствии выяснилось, официально его миссия должна была состоять при Юдениче, точно так же как состояли иностранные представители при Деникине и Колчаке. Реально же Гоф выступил в роли единовластного распорядителя всего края, причем Юденич был у него всегда последним в очереди. Это объясняется многими факторами. И спецификой фронта, полной зависимостью здесь белогвардейцев от иностранцев. И личностью главнокомандующего — ни Деникин, ни Колчак, ни Краснов не потерпели бы и десятой доли выходок Гофа. Объясняется это и внешней политикой Великобритании — в Прибалтике вовсю перекраивались карты государств, и, соответственно, шла борьба за сферы влияния. А в этой борьбе Англия противопоставляла себя уже не только Германии, но и будущей России. Наверное, многое объясняется и личностью самого Гофа, постоянно проявлявшего недоброжелательство в отношении России. Но опять же при Омском или Екатеринодарском правительствах такой «друг» вряд ли задержался бы, а Юденич вынужден был терпеть его не только «при», а «над» своим штабом.

Одна из «инициатив» Гофа касалась Балтфлота. Он стал далеко не тот, что в 17-м. Самая буйная часть матросов схлынула по фронтам гражданской. Остальные дурели от безделья и разлагались в Кронштадте, куда стянулись корабли из других русских баз, Ревеля и Гельсингфорса. Многие начинали браться за ум, видя результаты того, что натворили. В 18-м, когда разоружали ненадежные части старой армии, пришлось разоружать и «ненадежные» корабли. Причем для этого даже не нашлось «надежных» специалистов — замки орудий и приборы просто ломали кувалдами. Зрело недовольство советской властью, ряд кораблей стали готовить переход к белым. Но когда перешли первые два миноносца, англичане… передали их Эстонии. Другие корабли повторять их опыт уже не решились.

А Гоф, вместо того чтобы способствовать привлечению колеблющихся моряков на белую сторону — что гарантировало бы успешный поход на Петроград, — принял решение уничтожить Балтфлот. Устранить потенциального конкурента Британского флота, кому бы он ни принадлежал в будущем. В мае англичане атаковали Кронштадт торпедными катерами. Ничего путного из этой затеи не вышло. Красные потеряли один крейсер, британцы — эсминец и подводную лодку. С той и другой стороны погибли несколько барж и катеров. Зато русские моряки озлобились. О переходе к противнику уже не могло быть и речи.