Читаем Белое отребье полностью

Девушка была ошеломлена от вида его квартиры. Та же трехкомнатная квартира с видом на Темзу, которой он владел до настоящего момента. На северном берегу, естественно. Она стояла у окна, загипнотизированная слегка светящейся водой внизу, перед глазами простирался северный Лондон. Ему пришлось признать, что это хороший район для проживания, было бы неучтиво отрицать этот факт, но он чувствовал, что она несколько передергивает со своими восхвалениями. Джонатан не думал, что она пытается над ним смеяться, просто изливает чувства, еще один взрыв эмоций. Она любовалась интерьером, проводила руками по деревянным панелям и прохладному мрамору камина. Он уже заметил, что ее ногти сбиты, а под ними линии грязи, подо всеми, кроме одного, который длиннее остальных. Мизинец на левой руке — это смотрелось очень нелепо. Он спросил ее об этом, и она объяснила, что это нечто вроде талисмана, память о лучших временах. Раньше у нее были красивые ногти, до того, как умер ее отец, каждый ноготь был длиннее дюйма. У нее была коллекция лаков, и каждый день она красила ногти в новый цвет, а по уикендам выбирала ярко-красный. Папа не разрешал красить ногти таким цветом в те дни, когда она ходила в школу. Матери нравились ее ногти. У каждой девушки должно быть что-то особенное на память от матери. Она сказала Джонатану, что теперь сгрызла ногти, потому что ей было страшно, но всегда оставляет мизинец таким, каким он был раньше. Как напоминание.

Она медленно обошла квартиру, и он был слегка раздражен, когда заметил, что она проводит рукой по спинке дивана. Обивка была сделана из дорогого материала, и он не хотел, чтобы она оставила на ней отпечатки своих рук. Он заставил ее отправиться в ванную и пообещал купить ей утром новую одежду. Тогда она сможет найти работу и место, где будет жить. Он будет платить за ее квартиру, а она сможет вернуть ему долг, когда станет постарше и будет способна что-нибудь накопить. Глаза девушки наполнились слезами. Без сомнения, она была дурочкой. Сказала ему, что он очень добр, что в мире не так много порядочных людей. Джонатан изобразил неловкость, но тем не менее ему было приятно. Скромность была естественной чертой его характера, и это подействовало на нее еще больше. Все было неуклюже, но он хотел что-нибудь сделать для тех, кому повезло меньше, чем ему.

Он показал девушке, где находится ванная комната, и предложил ей чистое полотенце, фланелевую рубашку. Было странно, что когда он открыл дверь ванной, она фактически задыхалась. Также было необычно то, что от нее не пахло. Он обычно был очень внимательным к запахам, исходящим от тела человека. Она была грязна и не очень-то благоухала, но от нее не воняло так, как от старых бродяг, мимо которых он проходил. Он улыбнулся и оставил ее наслаждаться ванной.

Джонатан вернулся в гостиную и смешал коктейль, уселся на диван и позволил себе расслабиться. Так много новых впечатлений за такое короткое время. Еда из закусочной давила на желудок. Как будто он проглотил шар расплавленного металла, и теперь он застывал в животе. Вероятно, мясо в гамбургере было протухшим. Повар добавил майонез, и это его раздражало, но он оставался спокойным, потому что не хотел испортить девушке настроение. Откинул голову назад и сосредоточился. Его разум был всемогущ. Он верил в это даже в возрасте двадцати одного года. Разум выше материального — это был его девиз с самых ранних дней. Если он верил во что-то, это должно сбыться. Еда не причинит ему вреда, если он будет в это верить. Правда, всегда присутствовало слабое сомнение, но оно не имело значения. Это можно держать под контролем. Дела определенно шли хорошо, гораздо лучше, чем три года назад. Джонатан вспомнил о проститутке и почувствовал ее слизь на своем лице. Отвратительно. Хотел бы он знать, где она находится в этот момент. Жует гамбургер или делает минет в том же самом грязном отеле. Как же он ненавидел эту очередь из клиентов внизу на улице, этот смех и звуки музыки из развлекательных заведений, убогие улицы города, эксплуатацию невинных…

Через полчаса, смыв грязь с тела и вымыв волосы, девушка, одетая в его рубашку, прошла в гостиную. Джеффрис был изумлен переменой в ее внешности. Она больше не была грязной бродяжкой, которая устроит только печально прославившуюся банду карманников Феджина.[38]

Он в первый раз внимательно рассмотрел ее лицо, и оно оказалось еще более хорошеньким, чем он мог вообразить. Волосы стали светлее, скорее каштановые, чем черные. К этому открытию прибавилось другое — ей не хватало скромности. Она маршировала по дому незнакомца, одетая просто в широкое полотно, и только оно скрывало ее наготу. Но это была не ее вина. Она была ребенком. Впрочем, была ли? Вероятно, она сделает все, о чем он попросит, сделает феллацио или позволит совершить с собой содомский разврат, если ему вдруг этого захочется. Но у него не было относительно нее сексуальных желаний. Он помогал жертве в ее горе. Ничего больше.