— Так ведь кому из нас сладко? Филька сам в поход напросился, хотел свет повидать, да чужбина ночью показалась. Источила душу как червь.

   — Ты предполагаешь, что сам?..

   — Про это не говорю. А вообще смерть часто поминал, особливо после Таити.

«Надо у Лазарева Дионисия брать. Пусть на «Востоке» послужит», — подумал про себя Фаддей, вслух же произнёс:

   — Скорее всего, поскользнулся наш Блоков. Качка была, темень...

Краснопевцев бросил на него быстрый понятливый взгляд и, потупившись, согласился:

   — По нечаянности сгинул, по недосмотру. Разрешите идти?

   — Иди... А про грех добровольный и сам не думай, и других не смущай.

   — Неужто не понимаю? Да ещё перед новыми льдами и великими снегами. — С этими словами Краснопевцев выбрался из непривычного кресла и скрылся, осторожно прикрыв дверь каюты.

Итак, третья смерть... По своей ли воле, по чужой ли, но ещё одного человека не стало в экспедиции. Хоть на шлюпе было больше сотни человек, а заменить Филиппа Блокова оказалось некем.

3

3 сентября поймали большую акулу, матросы звали её прожорой.

Она долго шла в кильватере, сопровождаемая стайкой лоцманов — малых рыб с синеватыми полосками. В ловле участвовали Олев Рангопль, Мишка Тахашиков, Губей Абдулов со Степаном Сазоновым, которых сдружили дни в лазарете, когда у них появились признаки цинги. Они выбрали самый крепкий канат, большой крюк, выдерживающий свиную тушу, конец закрепили за кнехт. В уду с приманкой акула вцепилась сразу.

   — Разогнёт крючок, зараза! — закричал Мишка, удерживая из всех сил натянувшийся конец.

Ему на помощь ринулся Дионисий, ухватил канат медвежьими лапищами, задержал покатившегося было к кормовым леерам матросика.

   — Набрасывай петлю под ласты! — рявкнул святой отец Олеву.

Рангопль быстро отмотал от бухты конец саженей десять, соорудил петлю и с нескольких попыток подцепил прожору. Один Дионисий, остальные только мешали, вытащил хлестающуюся разбойницу на палубу. Губей изловчился кувалдой размозжить ей морду. Под ластами нашли двух рыб-прилипал с локоть длиной. Разрезали брюхо и в желудке обнаружили среди полупереваренной рыбы и креветок раковину с человечью голову.

   — Вот это пасть! — воскликнул поражённый Мишка.

   — А глотка? — напомнил священник.

Яков Берх замерил длину — девять саженей от носа до хвоста. Он хотел сделать чучело, но оно заняло бы много места. Ограничились тем, что содрали шкуру, счистили мездру и засолили в бочке. Плавники отдали на камбуз для холодца, а мясо выбросили, поскольку русские относились к нему с тем же предубеждением, как к собачатине или крысятине.

Через два дня увидели идущее навстречу судно. Просигналили флагами просьбу остановиться. Транспорт развернулся в дрейф. К нему на ялике отправился Демидов узнать, нет ли каких новостей из Европы. Марсовые убрали паруса. Всё равно надо было ждать «Мирный».

Глядя вслед удалявшемуся ялику, Фаддей подумал, не пора ли мичмана производить в лейтенанты. Такая власть начальнику экспедиции была дана, как и когда-то Крузенштерну, который во время плавания присвоил Беллинсгаузену звание лейтенанта. Но это произошло через семь лет службы мичманом, как предписывал петровский Морской устав. А Митя выпустился из Корпуса в 1815 году и только шестой год носит мичманские звёздочки. Пусть подождёт, если не совершит чего-либо геройского в этом плавании.

Через час Демидов вернулся. Он доложил, что судно «Фаворит» принадлежит купцу из Калькутты, неделю назад оно вышло из Порт-Джексона и направляется в Батавию, далее — в Индию.

   — А о России не спросил?

   — Как же не спросил, — даже обиделся Митя. — О ней, родимой, был первый вопрос. Только англичанин пожал плечами, давая понять, что до русских ему мало дела...

8 сентября ветер стал крепчать, и пришлось лавировать у Нового Южного Уэльса двое суток. Ночью был виден маяк, который раньше осматривали с губернатором Макуари. С рассветом лоцман не явился. Капитан рискнул войти в залив самостоятельно, благо фарватер запомнил. Лоцман приехал, когда шлюп находился в горловине. «Восток» встал на якорь в том же месте, что и при первом посещении. Тут же прибыл капитан Пайпер, обнялись по-братски и лишь потом стали производить салюты выстрел за выстрел.

Джон вручил газеты, новые инструкции из Адмиралтейства, частные письма морякам. Одно письмо для Фаддея послал российский министр в Бразилии Тойл фон Сераскеркен. Он сообщал об открытии неким Уильямом Смитом Южных Шетландских островов и называл координаты к югу от Огненной Земли, высказывал пожелание обследовать их.

«Ну до них ещё надо добраться», — подумал Фаддей.

Лачлин Макуари встретил гостя с той же радостью, как и раньше, расспросил о плавании в тропики, о нуждах.