Читаем Белая ворона полностью

Поощрять идеи, приветствовать инициативы.

Уважать людей, делегировать полномочия

Блатных и родственников – гнать в любом случае.

Не должно быть ни к кому особого отношения,

Теперь рулят грузчики нового поколения!

Йо!


– Хуя себе…Ну ладно. Перезвоним.


Я вернулся домой и обрадовал родителей. Вы хотели, чтобы я устроился – дело в шляпе. Можно поднять бокалы и много радоваться.


Что тут началось!


– В 40 лет будешь инвалидом и импотентом! Катишься вниз по наклонной! Ты абсолютный идиот! – кричала мать. – Ты это нам назло? Уебывай отсюда!


Но уебывать было некуда – на улице стояла холодная зима…Ах, если бы можно было околеть и сдохнуть за пару секунд – я бы с радостью вышел и околел. Но я слишком боялся боли, поэтому смолчал и сдержался. Увы, меня никто не ждал. Друзьям был бы в тягость, с любимой женщиной я развелся, а нелюбимых не заимел…


Когда все уснули, я заперся в туалете и разрыдался. Проклинал свою жизнь, весь этот гребаный мир, всех людей, которых так мечтал спасти, всю окружающую реальность. Эти злосчастные деньги, эти ненужные и бесполезные работы, душевную пустоту, одиночество, свою миссию, свою придуманную Богиню, себя самого и свои жалкие слезы.


«Хочу домой, как маме, – повторял я сквозь рыдания. – хочу домой, к маме»… А потом понимал, что я уже и так дома с мамой, и от этого становилось особенно больно. Последний бастион пал. Просто пал последний бастион…


Александр Андрианов

[битая ссылка] www.sandrianov.ru

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Маринина , Геннадий Борисович Марченко , Александра Борисовна Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза