Читаем Белая фея полностью

Мне только исполнилось четырнадцать. Как сейчас помню: сижу на перилах, в одном ухе наушник с каким-то роком (без музыки не мог прожить и дня, так казалось). Настроение – мрак, как всегда. А тут кто-то руку на плечо кладёт! Я от неожиданности чуть с перил не свалился! Оказалось, девочка… Симпатичная такая была, с длинными светло-русыми волосами. Она у меня что-то спросить хотела, а я послал со злости на весь мир! Помню её лицо, застывшее. Из удивлённых глаз потекло… Так совестно стало, невыносимо! А я взял, и снова наорал… Ничего с собой поделать не мог, язык вообще не слушался. Вот так всегда – когда меньше всего нужно… Она убежала. Я вдогонку только «прости» бросил… а потом всё никак из головы не шло её лицо.

Где-то через неделю осознал, что влюбился.

…Бесконечный белоснежный шлейф снова надевает на глаза пелену. Приступ! Зрачки безумно расширяются, в клетке рёбер с дикой болью разлепляется «целлофан». Вдох. Такой мучительный, хриплый, со страшным свистом!.. Пальцы конвульсивно дёргаются, ожившие ладони – чёрные пауки. Теперь в них растворяются белые лоскуты пелены, Танцора плавно покидает всякое сознание. Лепестки быстро закрываются, истончаясь и исчезая в тумане… За спиной маячат какие-то тени. Они всё слетаются, слетаются!.. Но обережный круг вакуумного мира пока держится…

30 сентября.

Я решил разыскать Её, пока ещё мама оставалась у бабушки. Все дома, подъезды, детские площадки и парки – изучены. Спрашивал людей – никто Её не видел… Так говорили. Я стал очень злым. Наверное, именно тогда впервые почувствовал себя самостоятельным. Мне было четырнадцать.

30 октября.

Спустя месяц мама снова вернулась к Борисовичу. Поначалу он вёл себя хорошо, был очень внимателен к нам. Помню, закрылись они вдвоём в комнате, и Борисович рассказывал, что на чёрной душе. Я, как всегда, подслушивал. Мужской плач отличается от женского: тише, грубее, трагичнее… Последнее время этот плач не был редкостью. И в вязких всхлипах: «Ненавижу себя!», «Прости! Молю!» Конечно… А сразу за тем утверждал, что прощение ему одно – Ад.

Знаю, он действительно туда хотел. Собственная ирония: Ад примет в крепкие объятья, словно не обжигающие языки запекли бы разодранную плоть, а белые лепестки цветущей вишни в весеннем саду коснулись бы уставшей голой души. Но сил преодолеть животный инстинкт не хватало. Борисович был слабым человеком. Оттого сдался приступам.

Он всегда очень злился, когда что-то или кто-то нарушал его внутреннюю идеальную гармонию, отклонялся от невидимого плана. Маленький кусочек чёрной гнили вползал в сердце, и хватало искры, чтобы пороховое отчаяние и злоба взрывались. Разум плотно окутывало едким дымом.

Искра почти всегда находилась в страшно обожаемой Борисовичем моей маме. Он боготворил её до безумия, целовал нежные стопы грязными дрожащими губами. Стопы, которыми потом заставлял ходить по разбросанным кнопкам с оттопыренными лезвиями. Но физической боли уже не существовало. Затерялась в бездне отчаяния, гнева, постепенно превращаясь в наслаждение, ненадолго направляющее мысли в иное русло.

5 декабря.

Спустя неделю я решился.

Всё началось на балконе. В футболке и шортах, не замечая сильного мороза: как и сейчас, была зима. Я прятался от Борисовича, который снова проиграл чёрной дыре. Вещи уже были собраны. Ближе к рассвету он заснул, и я смог выбраться. Из дома. Страха не возникло. Мне было четырнадцать – уже чувствовал себя взрослым.

Только… маму жалко, до слёз. Сколько ещё протянула после моего ухода?.. Сколько ещё протяну я, с такими пристрастиями?.. Я знал, что разыщу Её, ту девочку со светло-русыми волосами. Ночевал, где придётся: подъезды, мосты… Другом стал тихий стук – хотя б сердце рядом. Еда, деньги на первое время были, а что потом – лучше не думать…

…Шёпот. Тихий, гнетущий. В голове. Это тени. Стучатся в вакуум, хотят проникнуть в маленький мир застывшего Танцора из своего, несуществующего. Тени наперебой твердят что-то о «настоящих вещах»… Кажется, сочувствуют… ему! Губы Танцора чуть искривляются в ухмылке: откуда жалким тварям знать Истину?!

Сквозь густой туман снова произрастает картинка.

Приступ кончился. Шёпот утих…

18 января.