Читаем Белая полностью

Сиу вошли в лесную полосу, и вереницу людей окутала блаженная тень. Воздух приятно пах молодыми листьями и хвоей. Впереди выкрикнули команду, вдоль обоза промчались воины, как эхо подхватившие ее, донося до тех, кто шел позади. Вереница остановилась. Перво-наперво, утомленные люди начали распрягать лошадей, пуская их пастись в стороне под присмотром подростков. Женщины тащившие на себе поклажу, в том числе и Белая, со вздохами облегчения, освободились от нее, скинув на землю и принялись разводить костры, чтобы заняться стряпней. Тем временем мужчины, что весь путь проделали на конях, а в руках тех кто шел пешком если были не луки со стрелами, то ружье, усевшись в кружок раскуривали трубки, что-то обсуждая. Белая отправилась к реке, чтобы принести в кожаном ведре воды, нечаянно спугнув на берегу отчаянно флиртующую парочку. Вдвоем с хозяйкой, они управились со стряпней. Теперь Белая понимала, почему у этих дикарей было принято многоженство. Вовсе не из-за того, что их мужчины настолько развратны и темпераментны, что им не хватает одной жены, а из-за того, что бы женщинам было легче справляться с нелегкой работой, которую мужчины полностью взвалили на них. Те семьи в чьем типи хозяин имел две жены и хотя бы одну дочь, управились намного быстрее, теперь отдыхали возле костра, подкрепляя свои силы. Вода в котелке только начала закипать, когда из лесу примчались мальчишки, знаками показывая, что они там что-то нашли. Несколько мужчин вооруженные луками и стрелами двинулись за ними. И теперь, хлопотавшие у костров, женщины с любопытством посматривали в сторону, куда удалились охотники. Сидевшим обособленно мужчинам, как будто и дела до этого не было. Ждать пришлось недолго. Вскоре, ушедшие в лес, появились, неся привязанную к шесту серебристую кошку. Пума. Белая впервые видела столь прекрасное животное. Сваренное в котелке мясо, хозяйка Белой отнесла к мужчинам, а когда вернулась жестом разрешила Белой поесть, и устроившись напротив, поела сама. Такие молчаливые трапезы уже стали привычны между ними, но когда к их костерку подходили другие женщины, хозяйка Белой охотно болтала с ними. Судя по их возбужденной жестикуляции и радостным возгласам, все стремились поскорее попасть к конечной цели пути. И вот знакомый голос глашатая выкрикнул конец привала, и мужчины терпеливо ожидали, когда женщины закончат сборы, участие в которых самих мужчин состояло лишь в том, что они привели пасущихся коней и впрягли их в волокуши. У Белой со всем этим ловко управилась сама хозяйка, пока Белая собирала мыла и прятала котелок в мешок, потом поддерживала волокуши, пока индианка закрепляла их на упряжи. Тронулись в путь и Белая снова ломала голову, как ей быть. Индейцы обходились без седел, а она не умела даже толком сидеть на лошади, и без седла ей было никак не обойтись. Для побега идеально подходил конь, на нем, даже ее, нелегко было бы догнать. Но кони были у воинов, в частности у Равнинных Волков и они так дорожили ими, что не задумываясь могли убить за кражу одного из них, и разумеется, никогда не оставляли их под седлом. Пони были намного удобнее, с них легко можно соскакивать и забираться, но только на пони далеко не уедешь и от погони не ускачешь. Вообще лошадь для индейца была всем. Она являлась мерой его богатства и достатка. Увести у индейца лошадь все равно, что украсть у белого кошелек с деньгами. И укради она коня, ее уже точно не пощадят, а так подмывало увести его непременно у Когтистой Лапы.