— Я буду молчать, — прошептала Абет. — Я не боюсь. Однако побледневшее лицо и встревоженные глаза показывали, как она старается не показать свой страх.

— Слезай-ка, — велел Хэдон. — Лежи, не двигаясь, пока они не пройдут.

Он прижался к земле, приник к ней ухом. Рядом, тесно прильнув к Хэдону, дрожало тело барда, по другую руку лежал Пага. Вскоре звук шагов слабо донесся по земле. Люди проходили всего лишь в футах десяти. Шли молча быстрым шагом. Запах давно не мытых тел ударил в нос. Кто-то громко сплюнул. “Тише”, — сказали ему. “Кто такие?” — гадал Хэдон. Двое во главе были без защитных доспехов и несли большие тюки. Определенно не солдаты.

Хэдон вдруг вспомнил тех мужчин, что видел в долине с выступа, где он оставил Лалилу.

Но если это торговцы, как он предположил, почему крадутся через лес? Почему так далеко от деревни? Не потому ли, что стали свидетелями ее разрушения? Нет, они не могли оказаться так далеко от тропинки. Они либо возвращаются на низменность, либо миновали соседний перевал и направляются дальше, в долину.

Может, это добровольцы — в армию Авинет? Не вышел ли приказ жриц Кхо собраться в горах у храма — в двух перевалах отсюда?

Непохоже. Если только не существовало заранее продуманных планов для подобной ситуации — определить храм как штаб Авинет.

Хэдон склонялся к тому, что эти люди — беглецы, которые тащат награбленное к побережью на продажу. Преступники решили, что идет война, раз так много солдат вокруг, и пустились наутек.

А может, это грабители из города Кхокарса, которые сочли, что в долине слишком опасно для них, и решили найти убежище в горах, награбив кое-что, да прихватив с собой.

Последний из шайки прошел мимо. Хэдон предупредил друзей оставаться на месте. Он выполз из ямы и выглянул из-за ствола. Человек десять еще были в пределах видимости; остальные уже завернули за поворот тропы. Первые двое несли носилки из жердей.

На них лежала женщина. Луч солнца упал на длинные желто-золотистые волосы.

“Лалила!”

9.

— Что ты сказал? — прошептал Пага, чуть приподнимая голову.

Хэдон повернул к нему побледневшее лицо, но промолчал. Пока последний из идущих не скрылся из виду, он не произнес ни слова.

— Абет, не плачь, обещаешь!

Она покачала головой. Кхокарсане таким образом выражали согласие.

Хэдон сказал:

— Лучше все-таки прикрой ей рот, Хинокли. У них Лалила!

Сочинитель успел заглушить крик ребенка. Абет сопротивлялась, затем внезапно обмякла и зарыдала.

Остальные путники вылезли из ямы.

— Кто они? — прорычал Пага. — Что они хотят от нее?

— Что могут мужчины хотеть от женщины? сказал бард. — Хотя, может, я и несправедлив к ним.

— Нам остается лишь немедленно последовать за ними, — объявил Хэдон. Может, у них и нет злых намерений. Но если они увидят меня, то вполне способны обернуться дьяволами. Тогда будет слишком поздно. Их, по всей видимости, не менее тридцати пяти человек, если это те же самые парни, которых я видел пару дней назад. Многовато для нас.

Абет забралась на спину Хинокли, а к Паге перекочевал ранец сочинителя. Во главе группы, в полусотне ярдов, выступил Хэдон. Он не выпускал из виду спину последнего путника, оставаясь достаточно далеко и смещаясь в сторону, так чтобы замыкающий, обернувшись, не заметил его. Вскоре он почувствовал, что его товарищи отстают. Навьюченный писец и коротконогий человечек не могли поспеть за ним; Хэдон велел Кебивейбесу идти в группе с ними.

Через час караван остановился на отдых. Лалила села и теперь пила воду из глиняного кувшина. Она была бледна, измождена, лицо ее словно окаменело.

Долговязый тощий мужчина с обросшим лицом что-то сказал ей. Она отвернулась, он и компания ухмылялись. Очевидно, приказано было не шуметь.

Несколько человек посовещались с долговязым — по всей видимости, главным; носильщики взялись за носилки, и компания опять двинулась в путь. Отставшие товарищи догнали Хэдона.

— Сдается, они настроены вовсе не дружественно, — заметил Хэдон. — И Лалила чувствует себя отнюдь не свободно. Скорее всего, это преступники.

Караван, оставив тропу, продвигался теперь через лес к западу. Хэдону не составляло труда следовать за караваном, хотя он и не видел его. Пройдя полмили густого подлеска, Хэдон выбрался на другую дорогу. Это была какая-то тайная тропа; начиналась она сразу от дуба, очевидно ею давно не пользовались. Человек, не умеющий распознавать специальные знаки, мог и не заметить их.

Хэдон размышлял — продолжать ли ему преследовать шайку или вернуться к своей группе? Наконец, решив, что Пага достаточно хорошо ориентируется в лесу, чтобы разглядеть боковую дорогу, он рискнул не возвращаться.

Уже через четверть мили преступники опять остановились на привал. Теперь Хэдон мог вернуться назад — убедиться, что его группа не пропустила тропу.

Вот его друзья появились средь деревьев.

Хэдон знаком показал идти по его следам.

Дубрава редела. На смену дубам все чаще появлялись сосны. Тропа то и дело извивалась, становясь все неровнее и круче.

Он достиг мыса и теперь глядел вниз на небольшую, похожую на чашу долину.