Читаем Бегство в Опар полностью

Была бы ты свободна сегодня, если бы не я? Была бы ты свободна, если бы я не остался сражаться в том ущелье?

— Ты сделал это для Лалилы, а не ради меня!

— Ради вас обеих. Даже, если бы она могла ходить, я бы поступил также!

— Да, ты сумел задержать их ровно настолько, чтобы спасти ее!

Вождь что-то сказал ей. Авинет быстро ответила. Затем снова обратилась к Хэдону:

— Он хочет знать: друзья мы или враги. Он говорит, что можно убить тебя сейчас, если я отдам такой приказ.

Хэдон с трудом выдавил из себя застревавшие в горле слова:

— И каков же твой приказ?

— Что мы тотчас же отбываем.

Авинет опять заговорила с вождем. Хэдон отошел от них и сел на ступеньку крыльца длинного вигвама. Абет, напуганная гневной перепалкой, подбежала к нему. Он положил ее голову к себе на колени, обнял девочку. Абет снова заплакала. Трое его приятелей окружили Хэдона.

Пага, человечек, заговорил первый.

— Ты действительно намерен оставить там Лалилу?

Хэдон поднял голову и негромко сказал:

— Вы все мои друзья. Уверен, вы не предадите меня. Нет, я не собираюсь бросать Лалилу. Но сейчас мне придется притвориться, что я подчиняюсь Авинет. Если я не сделаю этого, она убьет меня. Когда мы достигнем леса, я оставлю ее при первой же возможности. Но это будет не легко, друзья мои. Возникнут сложности. Как я смогу присоединиться к вам, если ослушаюсь Авинет и приведу с собой Лалилу? Авинет способна убить нас обоих.

И что мне делать? Если Лалила и я не присоединимся к вам, она больше никогда не увидит Абет. Она не вынесет этого. Лалила достаточно настрадалась.

Пага сказал:

— Сначала доставь Лалилу. А потом думай о том, как забрать Абет у Авинет. Но не забудь, что я хочу быть с Лалилой и ее дочерью. Я тоже буду горевать, если что-нибудь случится с одной из них. Но я уверен, что Авинет не останется в живых. Недолго ей удастся порадоваться своей мести.

Кебивейбес и Хинокли выглядели подавленными. Да, они не любили Авинет, но относились к ней с глубоким почтением. Богохульством казалась уже сама мысль о том, чтобы нанести какой-нибудь вред верховной жрице.

Кебивейбес сказал:

— Должен быть какой-нибудь выход. Ты слишком устал, чтобы трезво оценивать обстановку, Хэдон. Отдохнешь и что-нибудь придумаешь. Надо обойтись без убийства Авинет.

— Об этом сказал Пага, не я , — заметил Хэдон.

— Тем не менее, подумай…

Он замолчал. Не следует более огорчать друзей.

— Возьми Абет и меня с собой, — попросил Пага. — Тогда тебе не придется возвращаться.

— Твои ноги слишком коротки, Пага. А девочка будет для меня обузой. Мне необходимо забрать Лалилу как можно скорее. У нее осталось мало воды и пищи, и она абсолютно беззащитна против леопардов и гиен.

— Тогда мы пройдем с тобой часть пути и где-нибудь неподалеку спрячемся от людей Минрута и Авинет. Возвращайся с Лалилой.

— А куда вы пойдете потом? — спросил Хинокли.

— Подальше отсюда.

— И проведете остаток жизни, убегая и прячась.

— А что оставалось делать Лалиле, девочке и мне эти годы? — Гневно вскрикнул Пага . — Что делает сейчас великая и славная королева могущественной Империи Кхокарса? Она убегает и прячется, но я не собираюсь прожить остаток моих дней, как заяц. Нет. Я знаю место, где мы сможем быть подальше от Минрута и Авинет и всех других носителей чумы, которые превращают эту цивилизованную нацию в очаг заразы.

Свирепым взглядом смотрел сейчас Пага. Хэдон наблюдал за ним. Хотя этот человечек приходился ему не выше солнечного сплетения и являлся дикарем с покрытых вечными снегами земель, расположенных за Звенящим Морем, он отличался смышленостью и находчивостью. Наверное, он самый практичный и проницательный представитель этой группы.

Его огромную голову венчала спутанная копна каштановых с проседью волос. По ширине плеч он не уступал Хэдону, а руки мускулистые и длинные. Туловище толстое, тоже длинное, с большим животом. Если б только не такие короткие ноги, быть бы Паге вполне внушительным мужчиной. Возможно, отпугивающим. Один глаз его, подернутый молочно-белой пленкой, обрамлял толстый рубец. Дико разросшаяся густая борода почти доходила до исполосованного шрамами пупа. Открывая рот, Пага обнажал мощные, как у хищного зверя, зубы.

Вскоре после родов мать выбросила его в лесных дебрях. Что-то в нем вызывало у матери неприязнь. То ли она страдала тяжкой болезнью, то ли привиделся он ей в тяжком сне. Так или иначе, падая, он ударился о камень и потерял глаз. Мать скрылась, а отец так и не смог найти ребенка.

Пага утверждает, что умер бы, если волчица не набрела бы на него и не принесла в свое логово. Вместо того, чтобы съесть брошенного ребенка, она вырастила его вместе со своими детенышами.

Хэдон не знал, правда ли это, хотя, собственно, какой резон Паге лгать. По Кхокарсе ходили рассказы о младенцах, усыновленных самками зверей: медведей, гиен, диких собак, львов. Ему самому не доводилось встречать таких “приемышей: то ли это было в далеком прошлом, то ли где-то в дальних краях.