Я буквально прилипла к иллюминатору, следила, не отрываясь. Вдруг взгляд скользнул по отражению в стекле, и я в ужасе замерла. Сквозь очертания уродливой ганорки отчетливо проступали мои настоящие черты. Действие зелья проходило. И что дальше? Было ли у старухи еще? Я взглянула на свои руки, растопырила пальцы. Казалось, вокруг моей плоти неестественно колыхнулась тающая желейная оболочка. Тут же судно ощутимо тряхнуло от резкой остановки. Ганоры даже не проснулись. А я увидела, как корабли рядом пришли в движение. Пассажирские лайнеры, не достигшие врат, сдавали назад. Один за одним меняли цвет огни портала.

Я нервно теребила пальцы, чувствуя, как разгоняется сердце. Суда явно отзывали. Я не хотела быть мнительной, но догадывалась о причине. Сейчас ни одна мысль не казалась чрезмерной. Но можно ли вытянуть судно, уже погрузившее нос? Ответа не было. Кажется, оставался риск, что часть корабля попросту оторвет. Тогда… в любом случае конец. Если только корабль не станут удерживать во вратах, пока не обыщут.

От этих мыслей пересохло в горле. Теперь я даже боялась смотреть в иллюминатор, чтобы не оказаться замеченной. Сжалась, холодея от ужаса. Неужели, впрямь, все напрасно? Но судно снова дернулось, и я почувствовала, как желудок ухнул куда-то в пятки.

Мы, все же, прыгнули.

58

Я чувствовала себя в плену тягучего морока. Размякшей, вялой, полубезумной. От неверия…

Я неожиданно тяжело перенесла этот прыжок. Судно было не асторское, наверняка давным-давно выработавшее свой ресурс. Барахло на страх и риск. Может, именно поэтому нам позволили проскочить во врата, чтобы не случилось возможной аварии. Я долго корчилась на полу, в попытке исторгнуть содержимое пустого желудка, но, к счастью, ничего не вышло. Я бы сгорела от стыда. Исатихалья сидела рядом, поглаживала меня по спине шершавой теплой лапищей, и совала под нос что-то ядреное, извлеченное из недр ее сумки. Эта забористая дрянь морозной волной била куда-то в мозг, и становилось заметно легче. Я, наконец, отдышалась и кинулась старухе на шею:

— Спасибо тебе. Спасибо…

Та забавно крякнула, похлопала меня по спине:

— Еще не за что. — Казалось, ей было неловко. — Но теперь наши шансы гораздо больше. Гораздо. Главное — без проблем пересесть на Кирсте. Но Великий Знатель поможет. Ради благого дела.

Я напряглась, отстранилась:

— Пересесть? А дальше куда?

Старуха блаженно улыбнулась:

— На Умальтахат-Ганори. — Она кивнула, прикрывая глаза: — Домой. Сейчас ты только там можешь быть в безопасности.

Умальтахат-Ганори… Я слышала когда-то давно, но не вникала, разумеется. Родная планета ганоров. Если мне не изменяла память, она находилась за пределами Красного Пути, но так же входила в галактику Сумин.

Я настороженно посмотрела на Исатихалью:

— Не думаю, что твой народ обрадуется, если ты привезешь меня. Что ты им скажешь?

Та лишь прикрыла глаза:

— Скажу, как есть — большего и не нужно. Ни один ганор не посмеет идти против долга. Не думай об этом, Мия. И не сомневайся.

Я заглянула в ее лицо:

— А если я принесу вам несчастья? Ты ведь знаешь, кто ищет меня. Тарвин Саркар.

Старуха тронула мою руку, погладила, успокаивая:

— А перед Великим Знателем все одно. Что Саркар, что самая последняя рвань. Не думай об этом.

Я больше не возражала, хоть и чувствовала уколы совести. Может, и неуместные. Но кроме ганоров мне теперь не на кого было надеяться.

Старуха отстранилась, убрала в сумку вонючую склянку, которую все еще сжимала в кулаке:

— Где был твой дом?

Я помедлила, опустила голову, нервно ковыряя ногти. Сердце часто заходило. Нет, я ничего не должна говорить, хоть и очень хотела быть честной. Пусть лучше не знают. Так безопаснее. И для стариков, и для меня. Никто не должен знать. Я обязательно расскажу, когда-нибудь потом. Когда будет можно.

Наконец, я подняла голову:

— На Эйдене.

Исатихалья комично нахмурилась:

— Где это? Не слыхала.

— Далеко, на краю Красного Пути. Маленькая скалистая планета, на которой искатели удачи пытаются разбогатеть, ковыряясь в шахтах. Самоцветы и халцон.

Старуха кивнула:

— Твоя приемная мать, Гихалья, — она там? На этом Эйдене?

Я кивнула в ответ:

— Да. У Гихальи там маленький бар и ночлежка. По местным меркам не так уж и плохо.

Старуха облизала губы:

— Это хорошо… Очень хорошо. Значит, она все еще там? Как думаешь?

Я нахмурилась:

— А какое это имеет значение?

— Долг обязывает меня сообщить ей о твоей судьбе, если она жива. О том, что ее просьба услышана. Иначе нельзя. Да и она, думаю, будет рада узнать, что ты благополучна.

Я молча кивнула. Что ж, это было хорошей идеей. Скорее всего, Гихалья все это время места себе не находила, не зная, что со мной. Может, уже и похоронила меня сто раз. Она должна знать.

— Вот и славно… — Старуха с пыхтением поднялась, посмотрела на свои часы на шее, что-то потыкала в них мясистым пальцем. — Скоро причалим на Кирсте. Пора это чудище будить. — Она кивнула на своего старика, все время прохрапевшего на сиденье.

Я даже вскочила на ноги:

— Так быстро?

Исатихалья кивнула: