— В крови обнаружено некое соединение, которое мы знаем как камаиларионат. Он может содержаться в разной дозировке в совершенно не родственных носителях. Будь то растения группы…

— … дальше! Мне не нужна лекция по галактической ботанике! Что с девчонкой?

Кайи нервно выдохнул:

— Мне все же придется сопроводить свои выводы некоторой необходимой информацией.

Я сдался, чувствуя, как от злости припекает в затылке:

— Сопровождай.

Тот облизал губы:

— При исследовании мозговой активности и зон памяти я обнаружил некоторое количество пробоин в неосязаемых материях.

— Что это значит?

— Это означает, ваше высочество, что поведение пациента может быть продиктовано не личностными и осознанными импульсами, а недостатком информации, на которую ссылается краткосрочная и долгосрочная память. Либо заменяется ложной информацией. Таким образом, реакции, демонстрируемые пациентом, могут быть отличными от его привычного поведения.

Я молчал, пытаясь переложить сказанное на подвластный пониманию язык. Кайи расценил мое молчание, как позволение продолжить.

— Диагностировав многослойные пробоины, я принял их за старую работу кого-то из меморов. Что было бы весьма удивительно. Но, выделив из крови остатки камаиларионата, понял, что это свежий след. Камаиларионат — вещество, которое используют в своей работе меморы. Высокой очистки и ювелирно точной дозировки, разумеется. Здесь же было обнаружено вещество дикое, имеющее примеси и дозировку, о которой теперь можно лишь догадываться, потому что оно бесследно распадается в организме суминов за считанные часы. К счастью, мне удалось уловить хотя бы следы. Его часто используют отсталые народы в шаманских ритуалах и прочей дикости. Остальные — как нелегальный наркотик, снотворное, транквилизатор и далее по списку… Разумеется, кустарно. В итоге оно оставляет хаотичные пробоины, лишенные всякой однородной структуры, во всех слоях. И ущерб, нанесенный подобным действием, невозможно предугадать. Он может быть как минимальным, так и полностью разрушить личность.

Я подался вперед:

— Ты хочешь сказать, что она ничего не помнит?

— Я не стану это утверждать. Судя по ее реакции, последние несколько дней зафиксированы вполне хорошо. Это добрый знак.

— Возьми мемора и к истечению суток вправь ей мозги. И чтобы я об этом больше не слышал.

Кайи печально покачал головой:

— Теперь вмешательство мемора противопоказано. Его нельзя спрогнозировать. Реакция всегда окажется непредсказуемой. Камаиларионат способен как саморазрушить, так и самовосстановить. Я буду наблюдать за ней и фиксировать возможные ухудшения.

— Это все? Ответь мне: она не девственница?

Кайи покачал головой:

— Нет, ваше высочество. Увы.

— Их было много?

Доктор вновь облизал губы:

— Судя по всему, нет, но… я не могу этого знать. Хочу лишь добавить… В диком виде вещество довольно токсично. Слабость, головокружение, тошнота, светобоязнь, мышечная ломота…

— Куда ты клонишь?

Он вдруг поднялся на ноги, спрятал руки в рукавах:

— Было бы лучше, ваше высочество, чтобы этой женщине на какое-то время дали покой.

— Иначе что?

— Иначе негативные эффекты могут усилиться.

— Это отразится на ее памяти?

Кайи повел бровями:

— Возможно, на прошлом.

Я поднялся:

— Главное, чтобы она запомнила меня в настоящем. А то, что было до меня — теперь не имеет никакого значения.

15

Этот сад будто преследовал меня. Я снова видела его. Точнее, ощущала. Но теперь чуть яснее. Абсолютно бесформенные цветные пятна хоть и стремились к едва уловимым силуэтам, были все так же неразличимы. Но запахи одуряли и пьянили, казались реальнее, чем в прошлый раз. Представлялось, что я даже чувствовала ветер, который касался кожи. Теплый и влажный. Ласковый. Окутывающий тончайшей невесомой вуалью.

— Я здесь!

Внезапное эхо многократно повторило отзвуки чистого задорного голоса:

— Я здесь!.. Я здесь!.. Я здесь!.. Я здесь!..

Я снова шарила ладонями по кустам, пытаясь найти ориентиры. Ощущала под пальцами мелкую жесткую листву и ловила какое-то необъяснимое блаженство, спокойствие. Точно эти листья что-то значили. Это место что-то значило — мне так казалось. Но разве может что-то значить то, о чем не имеешь понятия? Ведь это просто сон, который рассеется, едва я открою глаза. Просто сон… И как же странно пребывать в нем и точно знать, что он лишь плод воображения.

— Я здесь!

Я предельно реально ощутила, как нога оторвалась от садовой дорожки с мягким приятным покрытием и переместилась вперед. И вот я уже переносила свой вес с ноги на ногу, ликуя от возможности сделать первый шаг. В сравнении с прошлым разом это было заметным достижением. Я наверняка смогу сложить шаги в скорый бег и разыскать эту девчонку! Я чувствовала, что это почему-то важно. Так важно, что стоит любых усилий. Я должна была, во что бы то ни стало, разыскать ее. Прежде, чем проснусь. Узнать, зачем она звала меня.

— Я здесь!

Еще один шаг почти вслепую, второй, но дался он с трудом, точно ступни стали липкими. Словно в клейкой смоле. Я изо всей силы цеплялась в куст, стараясь вновь шагнуть, но ноги уже не слушались, а голос казался совсем далеким:

— Я здесь!