Девушки о чем-то пошептались. Сенькина встала, с брезгливым видом сгребла папиросы и спички и вынесла из самолета. Навстречу ей шел Тогойкин, таща большущую суковатую дубину на плече и не меньшую — волоком.

— Ты куда это? — Тогойкин приостановился.

— Фокин сказал, чтобы я все это выкинула. А Попов говорит — надо сдать тебе.

— Не выкидывай, дружок!

В это время из-за самолета появился Губин. За ним ковылял Коловоротов.

— Папиросы положи под это дерево, — продолжал Тогойкин, — а спички сдашь мне… Туда отнес, да? — спросил он уже у подошедшего Губина и подбородком указал на кучу дров, сложенную посреди небольшой поляны.

— Готово!

— Хорошо!.. Вот что еще. Все, что уцелело, что может пригодиться, тащите сюда, все в одно место. Продукты, посуду, в общем все… Вася, ты побереги свою руку. А вы, Семен Ильич, — ногу. Вы сейчас только сгоряча не замечаете. — И, таща на плече и волоком свой груз, Тогойкин пошел по направлению к полянке, оставляя на снегу след от коряги.

Сенькина спрятала папиросы под деревом и остановилась, складывая на ладони коробки спичек, точно кубики.

— Верно Николай распорядился! — сказал подошедший Коловоротов, который, оказывается, слышал весь разговор. — Совершенно верно!.. Ну, давай, Вася, зайдем.

— Зайдем-то зайдем, конечно… — Губин поглядел на папиросы и вздохнул. — Ну, пошли.

Даша так и осталась стоять со спичками на ладони. И вдруг, увидев на снегу небольшой сучок, оторвавшийся, наверно, от коряги, которую волочил Николай, она несказанно обрадовалась, подняла его, сунула под мышку и пошла по следам Тогойкина.

Посреди небольшой поляны Николай раскидал ногами сугроб. Образовалась небольшая круглая плешина, вроде проруби. Ломая сухие сучья и ветки, Тогойкин укладывал их в кучу на очищенное место. Неподалеку на снегу стоял бак с бензином, а рядом банка из-под каких-то консервов. Каким чудом уцелел бак о бензином? Никто этого не знал.

Довольно долго Николай трудился, не замечая Даши. Но вот он остановился с поднятой в руке палкой:

— А ты зачем тут?

— Чтобы сдать тебе вот это…

Тогойкин улыбнулся, смахнул пот со лба, сунул спички в карман и молча принялся за работу. Он переламывал ногой ветки и бросал их в кучу. Потом схватил консервную банку и плеснул из нее. Даше в нос ударил резкий запах бензина. Тогойкин отбросил в сторону пустую банку, вытащил из кармана коробок спичек, постоял немного, огляделся по сторонам. И вдруг, ни с того ни с сего, сунул в рот указательный палец, выдернул его, поднял кверху и постоял так некоторое время. Даша мысленно осудила его, но промолчала.

— Даша, ты бы пошла в самолет…

— А что?

— Ветер в твою сторону…

— Ну и что?

— Тогда иди сюда! — уже сердито бросил Тогойкин.

— Потише ты! — огрызнулась Даша, не двигаясь с места.

Тогойкин неожиданно схватил девушку за руку, с силой оттащил ее от кучи хвороста да еще загородил спиной. Даша настолько была поражена всеми его действиями, что даже не успела рассердиться. А Тогойкин зажег спичку и бросил ее в хворост. Вспыхнуло огромное пламя, отбрасывая огненные языки намного дальше того места, где недавно стояла Даша.

Тут-то Даша поняла, почему Николай гнал ее оттуда, и ей захотелось мирно поговорить с ним.

— А как ты узнал, что ветер именно в ту сторону?

— Пальцем, пальцем! — бросил Тогойкин и принялся набивать снег в бензиновый бак. — Это охотничья привычка. Палец мерзнет с той стороны, откуда дует ветер… А ну! — подхлестнул он самого себя, подтащил набитый снегом бак и поставил его поустойчивее на огонь. — Ну, а ты, все стоишь?

— Ведь бензин… его отмыть надо. — И Даша зашагала по направлению к самолету.

Тогойкин уже смягчившимся голосом сказал ей вслед:

— Я сам вымою… А ты иди туда, поможешь Кате.

Коловоротов дал Кате перевязать свое сильно опухшее колено, а Вася Губин сломанное предплечье. После этого они принялись искать и собирать все, что может пригодиться для их новой и такой необычной жизни.

— Самолет гудит! — вдруг забеспокоился стонавший до этого капитан Фокин. — Товарищи, слышите, самолет гудит!..

Все настороженно притихли. Вася остановился как вкопанный, держа какой-то непонятный предмет в здоровой руке.

— Нет… — сказал Попов. — Самолета нет. А вот Николай Тогойкин разжег костер, это я слышу, это правда.

И все стало по-прежнему. Губин зашагал со своей ношей туда, куда направлялся. Коловоротов завозился, отбирая в наваленном хламе то, что может пригодиться. Фокин опять застонал.

Появилась Даша. Проходя к Кате, сидящей около Иванова, она тихо сказала:

— Костер уже горит.

Иванов увидел Дашу, и по выражению его лица девушки поняли, что он мучительно силится что-то сказать.

Даша склонилась над ним и внятно произнесла:

— Иван Васильевич, мы разожгли костер…

Иванов недоуменно взглянул на нее.

— И поставили греть воду!

Было видно, что Иванов понял и обрадовался услышанному. Он улыбнулся и шевельнул головой, вроде бы кивнул.

V