Читаем ББК84Р7-4 М17 полностью

Гард открыл глаза и зажмурился. Мир вокруг слепил. Солнце, небо, краски растений — все было настолько ярким, что казалось не естественным, а нарисованным рукой какого-то неизвестного, но, безусловно, счастливого художника.

Гард огляделся по сторонам. Он сидел под деревом, перед ним пылила дорога. Она пылила как-то сама по себе: на дороге никого не было. А пыль стояла.

Вдали виднелись неуютные горы без всякой растительности, похожие на огромные куски сахара. И больше ничего.

Все в порядке. Карамболь удался. Он в 27 году нашей эры. Промашек не бывало никогда. Карамболь мог не получиться вовсе, а уж если получался — то непременно в нужное время и в нужном месте.

Недаром даже поговорка такая была: «Отрегулировано, как машина времени».

Как всякая уважающая себя дорога, эта тоже имела два конца. И на каком из них находился Иисус, было совершенно не ясно.

Гард поднялся, еще раз поблагодарил изобретателей комбинезона, в котором абсолютно не ощущалась удушающая жара. От жары дрожал воздух. Он был почти видим. Комиссар даже рукой по нему провел.

Куда идти: направо или налево?

Налево дорога петляла, а направо шла прямо. Гард решил пойти направо: по прямой шагать приятней.

Но тут из-за дальнего поворота в левом конце появилась точка, которая начала стремительно приближаться.

Скоро стало ясно: мчится человек, одетый в лохмотья.

Человек бежал нервно, постоянно оглядываясь. Так убегают от погони. Хотя за поворотом дороги никого еще не было видно.

Вдруг человек остановился, словно ударившись о невидимое препятствие. Могло даже показаться, что он заметил комиссара.

Впрочем, это было абсолютно исключено. Гард начал оглядываться — вокруг никого.

Но черт возьми! — человек смотрел не куда-нибудь, а именно на него. И смотрел с выражением ужаса и восторга одновременно.

ОН ВИДЕЛ ГАРДА!

«Что за бред? — подумал Гард. — Он не может меня видеть. Это невозможно. Исключено. Так не бывает. Это противоречит всему. Это...»

Но человек упал на колени и молча пополз именно к Гарду. Человек в лохмотьях вздымал руки кверху, приветствуя комиссара.

«Он видит меня: человека в блестящем комбинезоне и шлеме. И принимает за божество», — понял Гард.

И сам ужаснулся своим мыслям: «Нет! Не может он меня видеть! Ну никак не может. Это противоречит науке, противоречит моему опыту. Всему это противоречит! Да и вообще, не может этого быть! Не может! Исключено!»

Гард еще раз оглянулся через плечо — и направо оглянулся, и налево. Вдруг все-таки человек смотрит не на него, а сквозь него?

Сзади никого не было.

Зато комиссар увидел наконец погоню и сразу понял, почему она отстала: на догонявших были тяжелые доспехи. Да и обнаженные мечи, а у некоторых — длинные копья и пики не способствовали быстрому бегу.

Люди в доспехах тоже увидели Гарда. И тоже встали как вкопанные.

ГАРД ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ НЕВИДИМЫМ.

Да, собственно, он и не был им в этом мире.

Отрицать это значило отрицать очевидное.

Признать — значило признать то, чего быть не может.

Не вставая с колен, человек в лохмотьях развернулся лицом к погоне и закричал (Гард хорошо слышал в наушниках перевод):

— Вы говорили, что нет Бога Яхве, а он — есть! Вы говорили, что Он никогда не пришлет Посланника! А Он прислал! Теперь скажите, что этот человек — не есть вестник Божий! Что ж вы молчите, а? Ну где все ваши боги, где? А Наш — вот Он! Вот! Он пришел!

Люди в доспехах сгруппировались, выставив вперед мечи и копья.

— Они хотят с посланником Божьим бороться мечом! Какие все-таки римляне глупые люди! — усмехнулся человек, не вставая с колен.

Усмешка эта предназначалась Гарду. И уже никаких сомнений не могло быть в том, что его видят и принимают за Божьего посланника.

«Никогда Господь не был так близок к людям, как в те дни, когда по земле ходил Иисус», — вспомнил Гард слова префекта.

Что он там еще сказал? Что-то такое про отношение Бога...

Ах да... «Мало ли как он к тебе отнесется... Это ты от людей можешь скрыться, а от Него — не скроешься никогда».

Значит, Бог просто не захотел, чтобы он тут ходил-бродил невидимым.

Бред! Что, у Бога больше забот нет, как заниматься Гардом?

А может, и нет. Может быть, тайну распятия и Воскрешения Иисуса не надо разгадывать, потому что нельзя ее разгадать. Вот Бог и решил остановить комиссара. Сразу. С самого начала. Чего тянуть?

Хорошо хоть его видят на Земле и не бросят.

Размышлять дальше о том, почему в такой хорошо отлаженной системе произошел сбой, времени не было. Надо быстро соображать, что делать в этой абсо-

лютно невозможной ситуации, пока не прилетели с Земли и не забрали его.

Люди в доспехах начали медленно приближаться к Гарду.

В эти минуты Гард проклинал того идиота, который отменил во время карамболей связь с Землей!

Ах, как эти ученые, не выходящие из своих кабинетов, все хорошо знают! Карамболь — дело привычное, безопасное... Все отлажено на двести процентов! Зачем исследователю связь с Землей? Что такое срочное он может сообщить на Землю, что не может подождать до возвращения? Нет, конечно, ничего такого. Так зачем тогда эта, надо заметить, весьма дорогостоящая, связь?