Читаем Базил Хвостолом полностью

Но тут бесы набросились на них, меч Релкина взметнулся, ударившись о саблю, отразил другую и саданул по шее ее владельца. Релкин почувствовал сбоку еще одного беса, увильнул в сторону, поскользнулся и – упал за перила, в темноту бездны.

Он падал, а перед его глазами стояла Лессис, сраженная бесовским мечом.

Затем тьма поглотила его, он почувствовал сильный удар и оказался в холодной воде.

Релкин ушел в глубину, ногами вперед, а затем с трудом выбрался на поверхность. Удар был жестким, тело болело.

Он судорожно стал ловить воздух и несколько минут отплевывался; наконец ему удалось глотнуть воздуха своими измученными легкими. Внезапно чья-то рука схватила его за плечо, и он с трудом повернулся. Это была Лагдален.

– Где она? – спросила девушка.

Он не ответил, потому что еще до конца не мог справиться со своим дыханием.

Но Лагдален уже что-то разглядела в воде – свет от кольца, который поднимался к поверхности неподалеку. Она отвернулась от Релкина и поплыла на свет. В одно мгновение она приподняла Лессис над водой. Леди была без сознания.

Наконец Релкин набрал достаточно воздуха, чтобы заговорить.

– Я видел, как в нее попали мечом. Она ранена. Лессис задыхалась.

– У нее сильное кровотечение. Рана в боку. – Лагдален поддерживала ее на поверхности. – Мы должны вытащить ее отсюда.

Рядом раздался всплеск.

– Бесы, они бросают вниз камни.

– За мной. – Релкин быстро поплыл по направлению к бледно-зеленому пятну света, которое заметил в пятнадцати футах от них.

От камней по воде побежали волны, они накатывали на них сзади, пока Релкин и Лагдален медленно удалялись от подножья скалы, таща за собой леди.

Высоко над ними заметался свет фонарей; Лагдален посмотрела вверх и увидела множество фигур, столпившихся на небольшом выступе. Но прежде чем беглецов смогли разглядеть, Лагдален почувствовала, как ее пятка коснулась чего-то твердого. Она встала на скользкую каменную поверхность, и Релкин помог ей вытащить Лессис из воды; они находились в каком-то туннеле, наполненном бледным фосфоресцирующим сиянием от слизистой поросли, которая густо покрывала стены и потолок.

Пол туннеля был устлан песком, здесь и там из песка торчали какие-то непонятные полузасыпанные предметы.

Фонари уже опустили почти до самой воды, и в туннеле стало светлее. Он уходил в темную глубину, слегка загибаясь вправо.

– Надо идти вперед, – сказал Релкин. Лагдален покачала головой: она осматривала рану Лессис, подсвечивая себе ведьминым кольцом.

– Она не сможет долго идти, смотри. Это было правдой. Из глубокой шестидюймовой раны поперек нижних ребер текла кровь.

– Мы можем остановить кровотечение? Она погибнет, если мы этого не сделаем.

Лагдален, ничего не ответив, сорвала с себя мокрое платье и принялась рвать его на полоски.

Фонари снаружи убрали. Должно быть, наблюдатели убедились, что никто не плавает в этом глубоком омуте.

Лагдален за последние дни сделалась неплохим лекарем. Она видела, как Лессис бинтовала раны солдатам. Теперь она сама принялась за работу. С помощью Релкина она сумела перевязать рану за какие-то несколько минут.

Платье ее теперь было вконец загублено, и Лагдален осталась в одной тонкой сорочке из хлопка, тоже мокрой до нитки. Она съежилась, обхватив плечи руками, но не смогла унять дрожь.

Релкин снял с себя форменку, выжал из нее воду и обернул ею Лагдален. Она пробовала отказаться, но он настаивал.

– Ты так дрожишь, что сводишь меня с ума. Надень. На Релкине все еще оставались кожаные безрукавка и штаны, правда, мокрые. Когда они высохнут, он еще успеет согреться. Если они вообще когда-нибудь высохнут в этом холодном и влажном месте.

– Ну, теперь нам пора, – сказал Релкин. Он взял Лессис на руки. Она оказалась удивительно легкой и весила не больше ребенка. Затем они углубились в туннель под горой. Лагдален шла первой.

В пятке у Трембоуда пульсировала боль. И что особенно действовало ему на нервы и подрывало чувство собственного достоинства – из-за повязок было невозможно носить башмак. Поэтому его ступня была упакована в нелепую комнатную туфлю у хирурга при воротах Мор. Но несмотря на боль, он пытался стоять прямо и ходить не слишком прихрамывая. Рок был нетерпим к человеческим недостаткам, особенно к болезненным ранам.

Несколько лет назад один бедняга из младших магов чихнул в его присутствии. Он тут же отправился в Бездну, чтобы лишиться ушей и языка и превратиться в глаза Рока. История эта имела множество продолжений, поэтому-то Трембоуд и делал все, чтобы не обращать внимания на вспышки боли в своей проколотой пятке. Проклятье ведьме!

Солдат ударил тяжелым молотком по стальной плите. Перед Трембоудом раскрылись огромные двойные двери. Угрюмые стражники, исполинские солдаты, чем-то напоминающие троллей, дали ему знак войти.

Главный зал освещался через высокие узкие окна. За ними был виден уходящий вниз амфитеатром город. Посреди зала, доминируя над всем остальным, стояла металлическая решетка, окружавшая трубу Рока.

А вот и он сам. В горле мага застрял комок, вовсе не от любви к нему.