Читаем Батый полностью

Город был взят на пятый день осады, 21 декабря 1237 года. Судьба его трагична: Рязань была полностью сожжена, население вырезано или уведено в плен. «Татары же взяли град Рязань того же месяца в 23 — й день и сожгли весь, — пишет летописец, — и князя их Юрия убили, и княгиню его, а тех, кого схватили: мужей, и жён, и детей, и чернецов, и черниц, и священников — одних мечами рассекали, а других стрелами расстреливали и в огонь бросали; иных схваченных связывали. И поругание [сотворили] черницам, и попадьям, и добрым жёнам, и девицам пред матерями и сёстрами… Много же святых церквей огню предали, а монастыри же и сёла сожгли…»²⁷ Ещё более жуткие, леденящие кровь подробности приводит другой русский книжник: «…иных схваченных вязали, и груди взрезывали, и желчь вынимали (татары использовали вытопленный из людей жир в зажигательных смесях. — А. К.), а с иных кожу сдирали, а иным иглы и щепы под ногти вбивали (очевидно, стремясь выведать у пленников, куда они спрятали сокровища. — А. К.)…»²⁸ Современник событий не скрывал слёз, описывая картину всеобщего бедствия: «…И кто, братия, из нас, оставшихся в живых, о сем не восплачется — какую страшную и горькую смерть приняли они. Да и нам бы, видящим это, устрашиться бы и о грехах своих плакаться с покаянием день и ночь!» Груды замёрзших трупов, остовы обуглившихся церквей — такой предстанет Рязань взорам возвратившихся на пепелище. Исследования археологов подтверждают эту страшную картину: толстый слой пепла покрывает почти всю территорию городища; под фрагментами сгоревших зданий во множестве найдены останки тел защитников города — многие со следами сабельных ударов, проломленными черепами…²⁹ Старая Рязань так и не возродится к прежней жизни, не вернёт себе былого величия, хотя жизнь ещё долго будет теплиться в ней. Впоследствии столицей княжества станет другой город — Переяславль-Рязанский, на который и перейдёт старое название Рязани.

Сведения о судьбе рязанских князей в источниках разнятся. Юрий был убит. Но когда именно? В цитировавшихся выше летописях говорится, что он погиб во время штурма города. Легендарная «Повесть о разорении Рязани Батыем» сообщает по-другому: князь Юрий Ингоревич вместе с другими князьями и многими воинами — «удальцами и резвецами рязанскими» — принял смерть в бою близ пределов рязанских. (Об этой битве ещё до начала осады стольного города сообщают лишь поздние летописи, в частности Никоновская, XVI века.) Южнорусская же Ипатьевская летопись изображает осаду Рязани и гибель рязанского князя иначе: по сведениям её авторов, татары, взяв город «копьём», «вывели лестью (обманом. — А. К.) князя Юрия и вели его к Пронску, ибо была в то время княгиня его в Пронске, и, выведя княгиню его лестью, убили Юрия князя и княгиню его, и всю землю избили, и не пощадили детей, даже до сосущих молоко» (то есть до грудных младенцев)³⁰. Монголы нередко действовали подобным образом при взятии вражеских городов, а потому известие Ипатьевской летописи кажется весьма похожим на правду.

Как видим, военные действия в Рязанской земле продолжались и после падения Рязани. Отзвуки героической борьбы рязанцев с жестоким врагом явственно слышны в фольклоре, в частности в знаменитой легенде о Евпатии Коловрате — рязанском боярине-богатыре, выступившем со своим отрядом из Чернигова (где он тогда находился) и отважно напавшем на «станы Батыевы» уже в суздальских пределах. Богатыри Евпатия сражались с такой отчаянной храбростью, что «сметоша все полки татарские», так что те «мняша, яко мертвии воссташа»! Самого Евпатия татары сумели одолеть лишь с помощью «тмочисленных пороков», из которых открыли по нему прицельную стрельбу (использование стенобитных машин в условиях полевого сражения — вещь немыслимая, но в былинах такое встречается). Когда же тело убитого русского богатыря принесли Батыю, тот поразился, глядя на него, и будто бы произнёс слова, которые должны были сильно польстить самолюбию русских: «Мы со многими цари, во многих землях, на многих бранех бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, ни отцы наши възвестиша нам. Сии бо люди крылатые и не имеюще смерти… бьяшеся един с тысящею, а два — с тмою!.. Аще бы у меня такой служил, держал бы его против сердца своего». По преданию, Батый отдал тело Евпатия оставшимся в живых воинам из его отряда и повелел отпустить их³¹.