Читаем Батийна полностью

— Ну, все сказали? — И он, покряхтывая, неторопливо обвел взглядом собравшихся. — Если кто хочет, говорите. А если нет, послушайте меня… Все, что знает бай, хорошо известно и рабу. Но у него нет прав высказать то, что он знает. Ваше рассуждение правильное и совершенно справедливое. Будь на то моя воля, я бы выразил полное согласие с вами. Но кто знает, как все обернется. Представьте себе, я готов вместе с вами постоять за нашу честь. Не отдадим Батийну. Все пойдем к бию на суд. Но скажите, кто нас там станет слушать? Кто нас поддержит?

У Адыке за спиной большая слава. Он из рода могущественного Арстаналы. Этого человека боялись сами судьи. А сколько у Адыке скота? Его отары покрыли ближние и дальние склоны гор. Подобное богатство соблазнит не одного бия. Любой джигит его рода считает себя важной птицей. Стоит Адыке мизинцем шевельнуть, и он подкупит сколько угодно биев. А наш Казак? Что он имеет кроме полудохлой лошадки, черного беркута да ружья на сошках? Казак — всего лишь бедный пришелец на земле, ему впору еле-еле прокормить своих детишек. Чем тут бию удовлетвориться? Лошаденкой его или беркутом? Ну, скажите откровенно, на чьей стороне окажется бий?

Он заморгал серыми глазками, крякнул. Все молчали и, кажется, соглашались с Саралой. Люди еще раздумывали, а Сарала снова заговорил, еще более настойчиво:

— Конечно, нам нелегко… Перед бием и вовсе будем тише воды, ниже травы, словно нам рты забили кляпом. Нечего рассчитывать, что Адыке испугается. Он беркутом будет парить над нами — жалкими козлятами. Потом он нас загонит в тупик, — куда мы денемся? Бию как раз это и надо. Он прижмет не только Казака, весь род наш пострадает. Нет, братья мои, напрасно это затевать. Мы бы оказались в положении людей, которые на пустой желудок ввязались в драку с сильным и сытым врагом. Конечно, нам бы крепко досталось. Будем благоразумны. Не лучше ли меня отрядить к Адыке? Попытаюсь с ним потягаться один на один. Норовистого коня обуздывают арканом. Глупца останавливает дубинка. Не помогут ли развязать узел ссоры истинные и к месту сказанные слова? В роду Адыке, вероятно, найдутся еще аксакалы, которые с толком вникнут в дело.

Взвесив все выводы Саралы, родственники согласились с ним:

— Правильно говорит Саке! Не поддадимся озлобленности и возмущению, ибо недолго и наступить на хвост льву.

— Адыке нарушил клятву. Верно. Но мы-то ее не станем нарушать. Ни за что!

— Казак, укроти свой гнев и откажись от своего зарока не глядеть в глаза свата Адыке. Все само собой уладится…

Обида

С малых лет Батийна привыкла уважать своих родителей. Она рано повзрослела и все, что надо было, делала не спеша и старательно. Худенькой, стройной девчонке все было по плечу. Она поднималась вместе с матерью и хозяйничала весь день. Проворно ставила казан на треногу, разводила огонь и кипятила молоко, потом через сито пропускала толокно, малышам варила кашу.

Завтракать семья Казака садилась за разостланный дастархан, и Батийна всех угощала.

— С тех пор, как наша Батийна подросла, — говорила мать отцу, довольная проворными руками дочери, — я чувствую себя свободной от всех домашних обязанностей. Считай, и дети, и хозяйство — все на ее плечах…

Отец, нежно глядя на Батийну, хвалил ее:

— Ты старшая в семье, доченька. Молодец, что помогаешь матери. По тебе будут равняться и младшие. Всякое уменье пригодится в жизни.

Великие горы снова запорошил снег. Казак день-деньской пропадает на охотничьей тропе. С ним гончая собака и беркут.

Батийна провозилась с ребятишками и забыла сегодня привязать теленка и согреть воду в медном кашгарском кумгане.

Отец вернулся хмурый: охота ныне была неудачной. Попросил теплой воды, а ее как раз и не оказалось. Батийна схватила туесок и бегом помчалась вниз к речке.

Пока вода грелась, Казак опоздал на вечернюю молитву. И без того скверное, настроение охотника совсем испортилось. Он не стерпел и пожурил дочь, когда она, запыхавшись, вернулась с тяжелой посудиной.

— Доченька, я, кажется, тебе говорил, чтобы в нашем доме всегда была теплая вода. Неужели ты забыла?

От стыда щеки у Батийны ярко зарделись.

Впредь медный кумган с водой всегда стоял на горячих углях очага наготове к возвращению отца с гор.

Батийна как-то слышала — отец говорил матери:

— Если бог сохранит дочке жизнь, она будет у нас умным, честным человеком и хорошей хозяйкой.

Добрые слова отца были поддержкой, когда, устав за день, Батийна отсиживалась в юрте, — стыдно было показаться в своем убогом платье среди девушек на играх. «Бедный мой отец! — думала она. — Откуда ему знать, какой я буду взрослой? Говорят, что у меня открытый лоб. Ну и что? Говорят, у меня отзывчивая душа. А откуда это видно? Просто я не хочу обижать своих стариков. Когда их нет, я самая печальная в аиле девушка. Как хорошо, что они этого не видят».

Грустные мысли теснятся и невзначай изливаются в песне: