— А коли ты огородник, что ж ты сердишься, когда тебя зовут несчастным? — говорит Эзоп. — Так ты, стало быть, хочешь узнать, почему ты свои растения и сажаешь, и окапываешь, и поливаешь, и ухаживаешь за ними как можешь, — и все-таки, говоришь ты, сорные растения вылезают из-под земли быстрей? [Слушай же внимательно. Это так же, как женщина, которая второй раз выходит замуж, причем у нее уже есть дети от первого мужа, а у ее мужа — от первой жены: первым она мать, вторым — мачеха. А это большая разница. Которых детей она сама родила, тех она любовно выкармливает, а которые рождены от чужих мук, тех она завистливо ненавидит и рада отнять у них пищу, чтобы дать своим. И все оттого, что своих она любит, как кровных, а мужниных ненавидит, как чужих. Вот так же, говорю я, и земля для тех, кого сама родит, будет матерью, а для тех, кого ты в нее сеешь, — мачехой; поэтому она и кормит их так, чтобы лучше росли ее родные питомцы, чем тобою посаженные приемыши.

Огородник это выслушал и говорит:

— Ты меня избавил от великой заботы. Бери эти овощи в подарок, а если тебе еще что-нибудь понадобится, можешь заходить сюда, как в собственный огород.]

X

(38) [ — И не рассуждай, пожалуйста, слишком много, — говорит Ксанф, — ] делай только то, что тебе приказано, ни больше, ни меньше, а то от этого добра не будет! Ну, а теперь возьми пузырек и полотенце, и идем в баню.

Ксанф разделся, отдал одежду Эзопу и говорит:

— Давай сюда пузырек.

Эзоп дает. Ксанф его взял, опрокинул и видит, что он пустой.

— Эзоп, — говорит он. — а где же масло?

— Дома, — отвечает Эзоп.

— Почему?

— А потому, что ты мне сказал: "Возьми пузырек и полотенце", а про масло ничего не сказал. А делать больше, чем приказано, мне нельзя, не то получится, что я тебя не слушаюсь, а моей спине за это достанется. — Так сказал Эзоп и умолк.

(39) В бане Ксанф повстречал приятелей. И вот он приказывает Эзопу передать его одежду их рабам, а самому говорит:

— Эзоп, ступай домой: и раз уж жена моя до того взбесилась, что потоптала наши овощи, ты свари нам на обед одну чечевицу. Брось ее в котел, залей водой, поставь на очаг, подложи дров, разведи огонь, а если будет убегать, подуй. Ступай, делай все, как я сказал.

— Ладно, — говорит Эзоп.

Отправился он домой, пошел в кухню, бросил в котел одно чечевичное зерно и сварил.

Тем временем Ксанф со своими приятелями помылся и говорит:

— Друзья мои, не раделите ли вы мою скромную трапезу? У нас на обед только чечевица, но ведь друзей ценят не за пышное угощение, а за доброе расположение: порой простое кушанье милей богатого, когда предложено с любовью!

— Идем! — говорят друзья.

(40) Ксанф привел их домой и говорит Эзопу:

— Эзоп, дай попить людям прямо из бани.

Эзоп зачерпнул ковшом грязной воды из банной лохани и подает Ксанфу. Ксанф спрашивает:

— Это что значит?

— Попить прямо из бани, — говорит Эзоп.

Нахмурился Ксанф и говорит:

— Подай сюда лохань, в которой ноги моют.

Эзоп выплеснул из нее воду и подал сухую. Встал и стоит.

— А это что еще значит? — спрашивает Ксанф.

Эзоп говорит:

— Ты же мне сказал: "Подай лохань", а не сказал: "Налей воды и вымой ноги".

— Сними с меня сандалии, — говоит Ксанф, — и делай все, что пологается. — А потом обращается к гостям: — Как видите, друзья мои, я себе не раба купил, а наставника. Ну, а теперь, коли угодно, идемте к столу.

(41) Когда все уже успели выпить раз-другой, Ксанф спрашивает:

— Эзоп, чечевица сварилась?

Эзоп отвечает:

— Да.

— Дай сюда, — говорит Ксанф, — я проверю.

Эзоп выловил ложкой чечевичное зернышко и подает его Ксанфу. Ксанф съел зернышко и говорит:

— Хорошо сварилось, в самый раз. Неси, подавай.

Эзоп расставил тарелки, разлил в них пустой кипяток и приглашает:

— Угощайтесь, — кушать подано!

— Как, — говорит Ксанф, — это же пустой кипяток: а где чечевица?

— А чечевицу, — говорит Эзоп, — ты сам только что съел.

— Ты что, — спрашивает Ксанф, — одно только зерно и сварил?

— Конечно, — говорит Эзоп, — ты же мне сказал: "Свари одну чечевицу", а не "Свари похлебку из чечевицы"; то единственное число, а то множественное.

(42) Говорит Ксанф:

— Тогда, чтобы мои гости не обиделись, беги скорей и приготовь нам четыре свиные ноги, что недавно купил, — с уксусом и с зеленью.

Эзоп положил свиные ноги в котел и стал варить. А Ксанф все искал повода выпороть Эзопа; встал он и говорит ему:

— Беги, Эзоп, возьми в кладовке уксус и подлей в котел.

Эзоп побежал в кладовку, а Ксанф подошел, вытащил из котла одну ногу и припрятал.

Вернулся Эзоп и видит: в котле только три ноги. Догадался он, что это Ксанф нарочно стащил ногу, чтобы подвести его под порку; оглянулся, видит: бегает по двору поросенок Ксанфа, которого откармливали ко дню рождения хозяйки; схватил он его скорей, завязал ему морду веревкой, отрубил ему одну ногу, сунул ее в огонь, опалил и бросил в котел вместо недостающей.

А Ксанф между тем подумал, что Эзоп, чего доброго, убежит, если недосчитается ноги, вытащил припрятанную ногу, подошел к котлу и подбросил ее обратно. Так стало в котле пять ног, но этого не знали ни Эзоп, ни Ксанф.

(43) Прошло немного времени, говорит Ксанф Эзопу: