Читаем Басни полностью

Басни

Какой порядок ни затей,Но если он в руках бессовестных людей,Они всегда найдут уловку,Чтоб сделать там, где им захочется, сноровку.В овечьи старосты у льва просился волк.Стараньем кумушки лисицыСловцо о нем замолвлено у львицы.Но так как о волках худой на свете толкИ не сказали бы, что смотрит лев на лица,То велено звериный весь народСозвать на общий сходИ расспросить того, другого,Что в волке доброго он знает иль худого.Исполнен и приказ: все звери созваны.На сходке голоса чин чином собраны:Но против волка нет ни слова.И волка велено в овчарню посадить.Да что же овцы говорили?На сходке ведь они уж, верно, были? —Вот то-то нет! Овец-то и забыли!А их-то бы всего нужней спросить.

Из «Книги пятой»

Демьянова уха[81]

«Соседушка, мой свет!Пожалуйста, покушай».«Соседушка, я сыт по горло». – «Нýжды нет,Еще тарелочку; послушай:Ушица, ей-же-ей, на славу сваренá!»«Я три тарелки съел». – «И, полно, что за счеты:Лишь стало бы охоты,А то во здравье: ешь до дна!Чтó за уха! Да как жирна:Как будто янтарем подернулась она.Потешь же, миленький дружочек!Вот лещик, потроха, вот стерляди кусочек!Еще хоть ложечку! Да кланяйся, жена!» —Так потчевал сосед Демьян соседа ФокуИ не давал ему ни отдыху, ни сроку;А с Фоки уж давно катился градом пот.Однако же еще тарелку он берет:Сбирается с последней силойИ – очищает всю. «Вот друга я люблю! —Вскричал Демьян. – Зато уж чванных не терплю.Ну, скушай же еще тарелочку, мой милой!»Тут бедный Фока мой,Как ни любил уху, но от беды такой,Схватя в охапкуКушак и шапку,Скорей без памяти домой —И с той поры к Демьяну ни ногой.Писатель, счастлив ты, коль дар прямой имеешь;Но если помолчать воврéмя не умеешьИ ближнего ушей ты не жалеешь,То ведай, что твои и проза и стихиТошнее будут всем Демьяновой ухи.

Чиж и голубь[82]

Чижа захлопнула злодейка западня;Бедняжка в ней и рвался, и метался,А Голубь молодой над ним же издевался.«Не стыдно ль, – говорит, – средь бела дняПопался!Не провели бы так меня:За это я ручаюсь смело».Ан смотришь, тут же сам запутался в силок.И дело!Вперед чужой беде не смейся, Голубок.