– Присмотрись получше. Здесь варварская страна, а эти номады и полугреки очень хитры. И уж ни в коей мере в перечень их доблестей не входит любовь к Риму. К тому же, насколько мне стало известно, здесь немало переселенцев из Пергама, бежавших на Боспор после поражения Аристоника. А это вдвойне опасно. Нужно усилить нашу охрану.

– Но у меня есть и хорошие новости, господин, – решив, что настало и его время, осмелел Оронт.

– Если они такие, как до сих пор, то можешь оставить их при себе, – в сердцах бросил Туберон и одним махом осушил фиал.

– С какой стороны посмотреть… Я все-таки надеюсь, что мое сообщение будь небезынтересным.

– Ладно, выкладывай.

– Мне сообщили, что отыскался Макробий.

– Да ну?! – удивился Авл Порций. – И где же он притаился?

– Недалеко отсюда. В Херсонесе.

– По-прежнему ворочает крупными делами?

– Отнюдь. Здесь он стал рыночным трапезитом, живет скромно, тихо, ни с кем не общается.

– Ах, старая паршивая обезьяна, – с видимым удовольствием потер руки римлянин. – Я перерыл весь Понт в поисках его, Фракию и Элладу, а он, оказывается, был под боком. Доставь его в Пантикапей под любым предлогом. Мне нужно с ним встретиться. Он может оказаться нам весьма полезным. Я никогда не поверю, что Макробий стал отшельником. У него ума хватит на двоих, а уж глаза и уши открыты всегда и везде. Этот горбатый урод – кладезь сведений, за которые он всегда платит, не скупясь. Найди мне его. Даю тебе пять дней.

– Это не так просто, как кажется, – осмелился возразить Оронт. – Сейчас Херсонес на осадном положении. Войти за его стены еще можно, но возвратиться… К тому же теперь у Макробия, несмотря на его нынешний, весьма скудный, достаток, охрана под стать какому-либо стратегу, как рассказывал мой агент: около десятка вооруженных до зубов каллатийцев, преданных Макробию, словно цепные псы.

– Значит, денежек у него по-прежнему куры не клюют… – невнимательно прислушиваясь к словам Оронта, со сладострастным удовлетворением пробормотал Туберон. – Иди и доставь его в Пантикапей через пять дней, – поднимаясь на ноги, с металлом в голосе непререкаемо отчеканил римлянин. – На расходы не скупись, здесь золото тоже в чести, – и добавил тихо, про себя: – Макробий мне все оплатит… Поторапливайся!

Оронт, кипя от возмущения, молча поклонился и вышел. Легко сказать – доставь! Провалиться в Тартар всем этим римлянам вместе с Тубероном! Он надеялся хотя бы в Пантикапее немного отдохнуть, поесть человеческой пищи и отоспаться. Увы, опять торопливые сборы, дорога, полная опасностей, еда, на которую не взглянешь без содроганий, ночлеги в походном облачении, когда сон больше похож на предутренний кошмар, ломота в пояснице и ожидание новых кровавых рубцов на теле и так испещренном старыми шрамами…

На улицы столицы Боспора уже опустился сырой промозглый вечер. Оронт ступал с настороженностью рыси, вышедшей на ночную охоту. Но даже его изощренный слух не мог уловить звуки шагов двух человек, сопровождавших перса от дома, где остановился Туберон.

Заместитель начальника царского следствия Понта выехал из города ранним утром. Оронта сопровождал небольшой отряд на неказистых с виду, но очень выносливых скифских лошадях. Воины охраны были под стать их хозяину: неприхотливые, молчаливые и жестокие, как оголодавшие звери. Прекрасные следопыты, опытные скалолазы, они сопровождали Оронта во всех его предприятиях. Он мог надеяться на них, как на себя.

Чуть позже, показав еще не сменившейся ночной страже пропуск – тамгу самого Перисада – за городские валы выехал еще один отряд, возглавляемый миксэллином, бывшим в услужении у красавицы Ксено. Едва под копытами коней зашелестела высокая степная трава, как, пови-нуясь выразительному жесту начальника, они рассыпались веером, охватывая скачущего впереди Оронта невидимой дугой. Среди подчиненных миксэллина были только номады, дети диких степных просторов, скифы-кочевники, нанявшиеся к Перисаду после того, как сарматы изгнали их племена с берегов Данаприса. Равнина была их стихией, где они чувствовали себя, как рыба в воде, и только с высоты птичьего полета проницательный наблюдатель мог заметить темные точки, бесшумно скользящие среди разнотравья, замершего в ожидании зимнего ненастья.

Но пустынное небо клубилось серыми тучами, а все еще сонные птицы не торопились оставить нагретые за ночь гнездовья, чтобы окунуть крылья в мелкие капли, рожденной туманом росы.

ГЛАВА 7