Читаем Басилевс полностью

– Все то же… – негромко ответил Оронт, не меняя позы. – Я устал шляться по харчевням и поить вином здешних прожигателей жизни. Никто ничего не видел и не знает. Что, впрочем, и не мудрено: днем они отсыпаются после ночных попоек, а вечерами торопятся залить похмельный огонь в желудке. Поэтому смотреть по сторонам им недосуг да и незачем, – он злобно оскалил крупные зубы. – Такие же твари, как и у нас в Понте.

– А как насчет акрополя?

– Туда может проскользнуть разве что уж. Охрана состоит в основном из варваров, а с ними разговор короток: чуть что не так, сразу достают стрелы из колчанов. Дикари…

– Нужно завести знакомство с кем-либо из придворных, – хмуро посоветовал разочарованый Авл Порций.

– Ты уже забыл, как тебя принимал Перисад? – насмешливо посмотрел на него Оронт. – Увы, мой господин, здесь не Понт, и римляне в Таврике не в чести.

Нет, Туберон не забыл; он обладал удивительно мстительной натурой. Тот, кто когда-либо обидел Авла Порция – вольно или невольно, не имело значения, – мог заказывать себе эпитафию; Туберон никогда, никому и ничего не прощал, и, держа такие случаи в уголках своей незаурядной памяти, время от времени доставлял себе огромное удовольствие, отправляя того или иного обидчика в Эреб. Можно только представить, как удивился бы несчастный, узнав, что причиной его безвременной, иногда страшной кончины послужило всего лишь неосмотрительно оброненное слово или фраза, оскорбившие внешне невозмутимого и предупредительного римлянина. Впрочем, кое-кому сподобилось узнать, но слишком поздно – когда раскаленные клещи палача уже рвали живое тело.

Перисад встретил Авла Порция даже не прохладно, а с полнейшим безразличием, несмотря на внушительные верительные грамоты римского агента. Едва скользнув взглядом по постной физиономии Туберона, он, не читая, сунул пергаментные свитки в руки придворного логографа и, буркнув нечто приличествующее моменту, исчез во внутренних покоях дворца, даже не пригласив римлянина, согласно обычаям, отобедать вместе. Правда, затем Авла Порция все же угостили отменной, поистине царской трапезой, но обида уже терзала душу и сердце Туберона, и превосходно приготовленные яства казалось были приправлены горькой полынью.

Нет, Авл Порций Туберон не забыл и не собирался забывать…

– Но мне удалось отыскать гопломаха Таруласа, – между тем продолжал перс, наливая вино из кратера изящной черпалкой-киафом.

– Рутилий здесь, в Пантикапее?! – вздрогнул от такой неожиданной новости римский агент.

– И да и нет… – Оронт покривил невидимую Туберону половину лица в презрительной ухмылке.

Он был не менее мстителен, чем римлянин, но искать ускользнувшую жертву годами считал пустой тратой времени и сил, благо под рукой всегда находился кто-нибудь, на ком можно было выместить скопившуюся злобу. Только за Митридатом Оронт полез бы и в Тартар, но этот поиск был его работой, за которую ему хорошо платили, а свои служебные обязанности заместитель начальника царского следствия привык выполнять с примерным прилежанием.

– Объяснись, – изменившимся голосом резко приказал Туберон.

– Он теперь лохаг аспургиан. Как по здешним меркам – немалая шишка.

– Мы потребуем выдать его именем Сената! И посмотрим, осмелился ли царь Перисад воспротивиться пожеланиям Рима.

– Так то оно так… – перс уже не сдерживал насмешливой улыбки. – Да вот одна беда – в случае с Рутилием у нас руки коротки.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то, что сейчас он выполняет высочайшее повеление владыки Боспора и находится в таких местах, откуда его не выцарапает даже ваш великий Юпитер.

– Не богохульствуй, Оронт, – с нескрываемой угрозой сказал побледневший от ярости Авл Порций. – Ибо уши богов всегда открыты, и возмездие нечестивцу никогда не заставляет себя долго ждать.

Под гневным взглядом римского агента перс смешался, опустил голову и заерзал на сидении дифра. Ему было наплевать на всех чужеземных богов, но ссориться с Тубероном было куда опаснее, нежели поцеловать ядовитую змею, как это делают египетские танцовщицы.

– Рутилий два дня назад выехал в степи собирать пополнение для варварской хилии, – елейным голосом сообщил он Туберону, состроив подобострастную мину.

– Два дня назад? – переспросил римлянин и задумался.

Оронт сидел, стараясь не шевелиться, и незаметно наблюдал за выражением лица хозяина. Спустя какое-то время бледность отхлынула, и кожа Авла Порция приобрела свой обычный желтовато-коричневый оттенок.

– Значит, его предупредили… – чуть слышно молвил римский агент. – И вес этого предателя и отступника в Пантикапее гораздо больше, чем можно было предположить: за такой короткий срок получить царский указ и исчезнуть… Нет, я прав – у Рутилия есть покровитель, пользующийся большим влиянием на царя. А это очень опасно для нас, Оронт.

– Пока слежки за собой я не замечал.