Читаем Башня полностью

– Моя милая, – ответил сенатор, – я ведь старомодный идеалист. Если это звучит парадоксально...

– Нет, не звучит, – сказал губернатор. – В профсоюзах то, что хочет Джек для своих избирателей, называют «свиными котлетами» – больше зарплату, больше льгот, всего потолще. – Он промолчал, – А не всякие там элегантные хоромы, правда, Джек?

Сенатор кивнул:

– Боб сказал мне, что вы говорили о стадах динозавров

Теперь кивнул губернатор, сразу напрягшись:

– Вас это обидело, Джек? Это ведь и ваш город тоже.

– Нет, не обидело. Вы ведь воевали против этого здания, но часть его принадлежит и вам.

– Когда невозможно победить, неплохо хотя бы присоединиться. – Он оскалил в улыбке свои крепкие зубы. – А Гровер умеет убеждать.

– Как дела с арендой помещений?

– Насколько я знаю, неплохо, – Эта небольшая ложь не составила губернатору труда.

– Я слышал совсем другое.

– Человек слышит только то, что хочет услышать, Джек. Этого никто не знает лучше вас.

Сенатор замялся. Возле них как раз проходил официант и сенатор его остановил:

– Заберите это и дайте мне какого-нибудь приличного виски.

Он поставил бокал шампанского на поднос.

Губернатор спросил:

– О чем, собственно, речь, Джек?

Сенатор снова замялся:

– Ну, знаете, вот например, мой коллега Кэрри Уайкофф озабочен недугами человечества. Это нормально. Я объяснил ему, что сегодня у нас уже есть средства для борьбы с ними.

Неожиданно он широким взмахом руки обвел весь зал, людей, бар, торопливых официантов, разговоры, смех и тихую музыку, доносившуюся из скрытых динамиков и заглушавшую шум кондиционеров.

– Но мы расходуем средства на все это, расходуем на здания, на которых кучка людей зарабатывает большую кучу денег, или на войну, на оружие, которое будет убивать массу людей...

– Я бы посоветовал вам выпить двойную дозу алкозелыцера, – сказал губернатор.

Сенатор усмехнулся:

– Вы правы, Бент, Признаю. Но это сильнее меня. «И были осуждены они на смерть, и не было дано им умереть». В школе я никак не мог понять, что имел в виду Драйден. Теперь, пожалуй, понимаю.

– Тогда два алкозельтцера и один гастрогель, – сказал губернатор. – Весь газ как рукой снимет.

Сенатор не дал отвлечь себя от темы:

– В том, что вы сегодня сказали Бобу Рамсею, возможно, кое-что и было. Смотрите, – на этот раз он указал на широкую плосу окон, сквозь которые открывался вид вниз на меньшие, но все еще гигантские небоскребы на переднем плане, на блестящую гладь реки и на верхнюю часть гавани, которая терялась в заводском дыму, в смоге.

Губернатор ответил, но уже без улыбки:

– Понимаю. Джунгли, да?

– Нам пора сдавать дела, Бент, – сказал сенатор.

Губернатор упрямо выпятил подбородок:

— Кому? Кэрри Уайкоффу? Тем, кто марширует и протестует, тем, кто всегда «против» и никогда «за»?

Губернатор покачал головой, снова взглянул на страну, которая простиралась перед ними, на огромную богатую, плодородную страну, давшую миру столько нового.

– Да, эти джунгли сотворили мы, не отрицаю. Но при этом мы построили и нечто прочное, вечное, вокруг чего сплотился народ. – Он вдруг улыбнулся Бет. – Вам кажется, я говорю как политик? Не отвечайте? Я и есть политик.

– Я бы голосовал за вас, – улыбнулся сенатор. – Это была прекрасная, солидная предвыборная речь, Бент.

Но Бет возразила:

– По-моему, губернатор и в самом деле так думает. Джек Петерс кивнул:

– Конечно, думает. Все мы так думаем, моя милая. По крайней мере, большинство из нас. В этом-то и трагедия: в противоречии между верой, убеждениями и поступками. Он осмотрелся вокруг:

– Где же официант с моим виски? Я должен его найти.

Губернатор и Бет стояли молча, и снова как будто кто-то опустил занавес и отделил их от суеты остальных гостей. Оба они сознавали эту иллюзию и были благодарны ей.

— Когда-то я был женат, – сказал губернатор, как будто это была самая естественная тема для разговора. – Давным-давно.

– Я знаю.

Губернатор приподнял бровь:

– Откуда, Бет Ширли?

– Ну, «Кто есть кто». Из статьи о вас. Ее звали Памела Браун, и она умерла в пятьдесят первом году. У вас есть замужняя дочь Джейн, которая живет в Денвере. Она родилась в сорок шестом году...

– Ну что ж, – заметил губернатор, – это примерно тогда же, когда и вы.

– Это что, вопрос? – с улыбкой спросила Бет. – Я родилась на десять лет раньше, – и после паузы добавила: – А в «Кто есть кто» вы меня не найдете, так что я сама расскажу, что тоже когда-то была замужем. Это была катастрофа. Меня предупреждали, но от предупреждений мало толку правда? Думаю, что обычно результат как раз противоположный. Я вышла за Джона отчасти и потому, что меня предостерегали, и все произошло именно так, как пророчили, – вместо мужа я получила тридцатилетнего сына.

– Мне очень жаль, – сказал губернатор, улыбаясь не известно чему. – А может быть и нет. Мне очень приятно, что вы стоите и разговариваете со мной.

Тут он увидел, что между столами с неуверенной улыбкой пробирается Гровер Фрэзи.

– Запаситесь терпением, – прошептал губернатор. – Нам хотят помешать. – И потом: – Хелло, Гровер!

– Мне нужно поговорить с вами, Бент.