Читаем Барс-19. Пятый Пост полностью

Хищные глаза украинского коптера сопровождали смену поста 21-ой бригады в количестве трёх человек. Парни ещё толком не проснулись — короткий сон не торопился отпускать свои цепкие объятия. Шли с собакой, ничего не подозревая и забывая смотреть в, часто враждебное на этой войне, небо. Лучи, восходящего солнца, ласкали лица, уставшие за крайние напряжённые дни. Тихий ветерок мягко подталкивал в спину, унося запах угрозы.

Неожиданная стрельба практически в упор заставила парней бежать в разные стороны. Вездесущие пули взбивали фонтанчики пыли под ногами, больно догоняли в спину, сбивали с ног, отрезая пути отхода. Тщетные надежды на спасение быстро угасли. Выхода из ловушки парни так и не нашли — только скулящая собака скрылась за ближайшей калиткой. Первый боец упал замертво, остальные двое были ранены и попали в плен. Их придавили к земле, туго связывая руки за спиной. Тяжёлый ботинок торжествующего врага встал на шею — и боль от унижения и бессильной злобы перекрыла боль от ран…

Этот молниеносный налёт послужил сигналом к общему штурму. Тяжело заговорили миномёты, нацеленные вглубь посёлка, пришли в движение остальные отряды атакующих. Хохлы стремительно развивали успех, пользуясь эффектом неожиданности — начался ближний бой по всей западной стороне Белогоровки. Колонна украинской бронетехники уже двигалась на поддержку пешим подразделениям, которые зацепились за её окраины. Нарастающий рёв моторов окрылял и придавал силы. Дрон-разведчик наблюдал отсутствие какой-либо помощи осаждённым — только вперёд!

Первая группа «Кракена» спускалась вниз к зданию поселкового совета, выбив плотным огнём ещё одну позицию 21-ой бригады. Армейцы отступили на другой конец села. Запыхавшись, добежали до нашей миномётной батареи и стали помогать Валдаю с корректировкой огня. Илья ещё плохо ориентировался в поселковых зданиях и этот бой заставил основательно выучить улицы и дома Белогоровки. Миномётчики освоились и стали накидывать «подарки» на головы обескураженных врагов. Чёткие отрывистые команды слаживали недавних гражданских, превращая в грозную силу — два миномёта, чередуя друг друга, продолжали свою работу. Прекрасная видимость противоположного склона, передвижений противника, разрывов мин и подсказки федералов позволяли быстро делать необходимые поправки.

Тем временем вторая группа «Кракена» атаковала Шестой пост, где четыре дня назад погиб Панда. Слава Татар, Челяба и Боцман ответили из автоматов и пулемёта, но с крупнокалиберным «Кордом» произошла заминка — лента наотрез отказывалась двигаться. С Первого поста, где также разгорался бой, по приказу Эда на старенький велосипед вскочил Белый-старший и, перед глазами изумлённого противника, стрелой промчался вдоль всего фронта. Петляя между воронками и разрывами, интуитивно уворачиваясь от пуль, он добрался до Шестого поста, где увидел, что рама геройского велосипеда пробита прямо под седлом. Белый быстро помог разобраться с «Кордом» и, наконец — тот заработал!

Блестящий ствол тяжёлого пулемёта плавно раскачивался из стороны в сторону в такт выстрелам, успокаивающе урча, как большая чёрная кошка. Устойчивая тренога позволяла прицельно бить короткими очередями, глуша отдачу — отличная и сбалансированная машина стала продолжением руки и мысли стрелка. Рядом выкидывал веером «улитку» за «улиткой» неутомимый АГС, выведенный на прямую наводку. Как хорошо, что парни заранее подготовили БК. Мощь крупного калибра вселяла спокойную уверенность, наливала руки неведомой, мстительной силой. Слаженные действия, наработанные длительными тренировками, давали поистине неоценимые плоды. Бойцы с удовлетворением наблюдали нервное сворачивание вражеской операции.

Здесь и проявил себя заместитель Панды — Слава Татар. Весёлый кудрявый парень с добродушной улыбкой на круглом лице, он преображался в минуты опасности — Татар наклонял голову, упираясь лбом в невидимую стену, подобно быку на арене. Недобрый взгляд карих глаз наливался сталью, а деятельные руки сами собой приводили к бою неудобный и внешне неуклюжий АГС, который оживал, вскидывался и, пританцовывая в какой-то ритуальной пляске, щедро насыпал гранаты за шиворот врагу.



Слава Татар погибнет в ноябре 2023 г. (рисунок А. Доброго)

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Маршал Советского Союза
Маршал Советского Союза

Проклятый 1993 год. Старый Маршал Советского Союза умирает в опале и в отчаянии от собственного бессилия – дело всей его жизни предано и растоптано врагами народа, его Отечество разграблено и фактически оккупировано новыми власовцами, иуды сидят в Кремле… Но в награду за службу Родине судьба дарит ветерану еще один шанс, возродив его в Сталинском СССР. Вот только воскресает он в теле маршала Тухачевского!Сможет ли убежденный сталинист придушить душонку изменника, полностью завладев общим сознанием? Как ему преодолеть презрение Сталина к «красному бонапарту» и завоевать доверие Вождя? Удастся ли раскрыть троцкистский заговор и раньше срока завершить перевооружение Красной Армии? Готов ли он отправиться на Испанскую войну простым комполка, чтобы в полевых условиях испытать новую военную технику и стратегию глубокой операции («красного блицкрига»)? По силам ли одному человеку изменить ход истории, дабы маршал Тухачевский не сдох как собака в расстрельном подвале, а стал ближайшим соратником Сталина и Маршалом Победы?

Дмитрий Тимофеевич Язов , Михаил Алексеевич Ланцов

История / Фантастика / Альтернативная история / Попаданцы
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное