Читаем Барон и рыбы полностью

— Если карта не врет, — ухоженным ногтем барон постучал по туристской карте средних Пиренеев, — то в самом худшем случае нам осталось всего четыре километра. Этот вот значок — «ущелье». Следовательно, перед нами должно быть ущелье, и если ты, Пепи, оглянешься, то и впрямь увидишь, как суживается долина. Этот маленький черный полукруг означает «пещера». Надеюсь, нам без особого труда удастся отыскать вход. Но пока мы доберемся до него, сильно устанем, а еще нужно разбить перед входом лагерь. Пойдем!

Барон швырнул в пенящийся ручей окурок сигары. Они снова нагрузились, взяли в руки импровизированные альпенштоки^{117}, которые за время краткой сиесты Пепи успел срезать с орехового куста, и широким медленным шагом продолжили подъем.

К тому часу, когда все люди пробуждаются от послеобеденного сна и, покачиваясь в гамаке, тянутся за стаканом лимонада, они добрались до ущелья. Седая от пены вода бешено неслась между отвесных скал, вскипая у камней, преграждавших ей путь, зелеными, как бутылочное стекло, водоворотами крутилась над глубокими котлами, на дне которых валуны перемалывало в гальку, широкими блестящими лентами бежала вдоль скал и собиралась в конце ущелья, как в горлышке бутылки. На одной из стен виднелись остатки тропы: узкие доски, трухлявые бревна, крепившиеся к скале ржавыми железными костылями. На высоте груди над тропой, не вызывающей особого доверия, тянулся грубый, серый, покрытый известковой коркой канат, ненадежная опора отважному альпинисту, вздумавшему проникнуть в вглубь грозного мира гор. Во время расцвета контрабанды бритвенными лезвиями это была одна из оживленнейших потайных троп через горы, но с тех пор, как низшим классам Испанского Королевства для пресечения этого безобразия специальным указом было предписано отращивать пышные бороды, ею пользовались лишь сборщики целебных трав. Два года назад один страстный альпинист, англичанин, зарегистрировавшийся в Пантикозе как сеньор Финеас Бамблодди из Гулля, отважился вторгнуться в мрачное ущелье и сгинул без следа.

Ни одному истинному ихтиологу и в голову не придет недооценить решимость барона и предположить, что препятствие хоть на миг устрашило отважного ученого. Разумеется, он остановился и некоторое время смотрел на ревущую теснину, не трогаясь с места, но только затем, чтобы верно оценить грозящую опасность. И кто, хоть немного понимающий в душах преданных слуг, усомнится, что ставший пепельно-серым Пепи прислонился к скале рядом с бароном лишь в ожидании знака своего господина, чтобы броситься в разверзшийся перед ним ад. Когда с осмотрительностью и сноровкой бывалого скалолаза барон двинулся вперед, Пепи ни на шаг не отставал от него.

В лицо бил ледяной ветер. К несчастью, через две сотни метров скользкие бревна обвалились, и только веревка была опорой до следующего более-менее надежного места. Барон молча вынул из рюкзака веревку, и они с Пепи обвязались ею. Потом он знаком показал слуге, что тот должен крепко уцепиться за уступ, до которого они добрались, и пополз над пропастью, перехватывая руками веревку и крепко упираясь ногами в скалу. Только вновь обретя опору и привязав веревку к железному крюку, он позволил Пепи последовать за собой. На уступе, вокруг которого диким водоворотом крутилась вода, они немного отдохнули. Здесь тропа кончалась, но зато и самый опасный участок пути тоже был позади. Вдоль ручья высились из воды низвергнутые разгулом стихий огромные камни, но не чаще, чем на расстоянии прыжка друг от друга. И так до конца пропасти. Определенные трудности готовил и водопад, за которым можно было предположить более широкий берег и нормальную тропу. Но с ним блистательно справился Пепи. С ловкостью ковбоя или индейца, чему он был обязан длинной череде своих чернокожих предков, он сделал из веревки лассо и мастерски набросил петлю на возвышавшуюся над ними скалу, так что им без особого труда удалось взобраться наверх.

Котловина, в которую они затем спустились, была почти круглой, как воронка от чудовищного снаряда. Стекающая с окружающих ее гор и ледников вода собралась в маленькое озерцо. На берегу виднелись, словно опаленные, остовы тощих елей, некоторые из них уже упали в озеро, и из воды торчали черные гнилые сучья.

— Итак, мы здесь, — произнес барон, переведя дух.

— А где же пещера?

Он поднес к глазам цейссовский бинокль и осмотрел стены котловины.

— Г-н барон, там откуда-то дым идет! — возбужденно закричал Пепи, указывая на берег, где над водой стелилась белая дымка.

— Это не дым, а пар. Тем лучше! Ведь в пещерах Терпуэло — истоки горячих ключей, а если теплая вода в холодное озе… О, гляди-ка, Пепи!

Недалеко от того места, где поднимался пар, у подножия величественной стены виднелось огромное каменное ухо. По мочке стекала тоненькая струйка, теряясь в камнепаде.

— Наверняка там! И с картой почти совпадает. Ну разве не похоже на ухо? Дотуда мы еще продержимся.