Потом послышался грохот осыпающихся камней, скрежет металла, звон колоколов пожарных экипажей, вскорости заполнивших улицу. Сэр Чарльз, изрезанный осколками стекла, оглушенный, встал, шатаясь. И увидел в сером небе над Уайтхоллом облако из дыма и пыли, поднимавшееся над рухнувшим фасадом пристройки. Послышались крики, людей. Замелькали красные мундиры пожарных.

Дождь смешивался с пылью и копотью, превращаясь в грязь. Повсюду валялись осколки стекла, камни, обломки штукатурки. И… тела. Не все они были мертвыми. Кто-то еще стонал, и звал на помощь. Клубы густого, едкого дыма валили из руин пристройки. Пожарные пытались пробиться к очагу, поливая пламя из брандспойтов. Констебли оцепляли место, их лица были бледны от шока. Толпа зевак, несмотря на дождь и опасность, росла как на дрожжах, вопя и тыча пальцами.

— Русские! — выкрикнул кто-то в толпе, взбудораженной ненавистью и страхом. — Это русские!

— Убийцы! — подхватил другой.

— Это месть за Сиверса! За великого князя! — выкрикнул третий.

«Молния» ничего этого не слышал, ибо был уже на другом берегу Темзы, наблюдая за царившем на месте взрыва хаосом из окна дешевой закусочной. Он видел, как по мосту мчатся медицинские кареты. Видел разбегающихся в панике людей. Чувствовал волну страха, растерянности и ненависти, источаемой толпой зевак на этом берегу.

«Молния» пил горячий, безвкусный чай. У него осталось только одно дело. Он должен был передать одному из британских репортеров манифест, озаглавленный «ВОЗМЕЗДИЕ РУССКОГО НАРОДА», который завтра же напечатают все ведущие газеты Лондона.

Вечером того же дня в палате общин напряжение висело гуще лондонского смога. Бледный премьер-министр пытался говорить о трагическом инциденте, о расследовании, о недопустимости поспешных выводов, но его перебивали.

— Инцидент⁈ — кричал краснорожий депутат от оппозиции, тряся кулаком. — Вы называете это инцидентом⁈ Это акт войны! Подлый, трусливый удар в самое сердце нашей империи! Русские свиньи ответят за это!

— Они нашли золото и возомнили себя хозяевами мира! — вторил ему другой. — Этот Шабарин — новый Атилла! Его нужно остановить! Силой!

— Где наш флот⁈ — гремел третий. — Почему «Ворон» до сих пор не раздавил это русское корыто на Аляске⁈ Почему мы позволяем им диктовать нам условия⁈

Зал гудел, как растревоженный улей. Требовали крови. Требовали немедленного ответа. Требовали блокады, разрыва отношений, военной демонстрации силы. Дипломатический скандал достиг точки кипения.

Угроза войны из призрака стала осязаемой реальностью, витающей под сводами старинного здания. Петля, затянутая Шабариным, сжимала теперь глотку самой Британской Империи. И глотка эта ответила рыком ярости.

<p>Глава 13</p>

— Кто это сделал? — холодно спросил я, хотя внутри все клокотало от ярости.

Щитоносцы молчали. Понятно, знали не больше моего. Лондонские газеты, переданные по телеграфу и напечатанные в Санкт-Петербурге, вопили о русских убийцах, которые нанесли удар по Уайтхоллу, взорвав едва ли не полквартала.

На самом деле результаты теракта были довольно скромными. Разрушена часть флигеля, примыкавшего к зданию Британского адмиралтейства, пострадали тринадцать человек, из них пятеро были убиты, но «правдивая» английская пресса раздула событие до масштаба вселенской катастрофы.

О взрывах в Питере они, помнится, писали куда более сдержанно. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны — так им и надо, а с другой — как не вовремя. Настолько не вовремя, что вся моя тщательно выстраиваемая стратегия вот-вот могла пойти прахом.

— Ну, чего молчите, господа щитоносцы?

— Думаю, это сами англичане, ваше сиятельство, — подал голос мой зам по «Щиту Империи» Степан Варахасьевич Седов. — Им надо как-то оправдаться за свои проигрыши… Во всем виноваты русские — самое оно…

— Это понятно, — сказал я. — Метода Интеллидженс сервис, но кто исполнитель?

— Разрешите мне? — робко спросил наш новый сотрудник.

— Говори, Егор!

Егор Дмитриевич Семенов, бывший студент Практического технологического института, бывший бомбист из «Народного действия», который сам сам решил вступить в ряды щитоносцев, после того, как выследил и ликвидировал Аристарха Орестовича Верстовского, британского агента, действовавшего под псевдонимом «Пламенник», поднялся.

— Я догадываюсь, кто совершил эту акцию, — сказал он.

— Говори!

— Это почерк «Молнии». Он не любит бросать ручные бомбы в кареты или окна домов, он предпочитает закладывать их под мостовые, мосты или здания.

— Давай подробнее, — потребовал я. — Кто таков? Откуда?

— Тарас Григорьевич Мисько, тридцать пять лет, помещик из Полтавской губернии, окончил химико-физический факультет Киевского университета, служил поручиком в саперном батальоне, люто ненавидит самодержавие и все русское, грезит о независимости Малороссии, холост, физически силен, слаб до женского полу, превосходно знает английский.

— Превосходно, Егор, — похвалил его я. — Этого «Молнию» следует изловить и доставить в Россию для открытого процесса с участием иностранных журналистов.

— Это должен сделать я, — сказал бывший бомбист.

— Обоснование?