Завернул я ему: матросы, дескать, кино смотрели… Смешное… Там посол шведский рыцарский орден с груди потерял… А вот поискать по-человечески — поленился… Сидит мой каплей, с «кап-три» мыслями прощается, но если у меня выбор небогатый, у него — вообще никакого. Скажем, пошли он меня, прояви, так сказать, командирскую принципиальность — «кап-три» ему все одно не видать, а загремел бы он с Черноморского побережья на славный Северный флот в такую холодную дыру, где даже чукчи не живут…

— Дор, чукчи на Чукотке…

— Ага, в чуме. Не важно. Короче, договорились просто: меня, как кругом обмерянного и проверенного, отпускают спать в общий кубрик, а я напрягаю братву на поиски утраченного. Дескать, поля окрестные матросики по травинке переберут, но «ксиву» сыщут. Встречаемся следующим утром, спрашивает:

«Как поиски?»

Отвечаю:

«Ищут».

«И долго будут искать?»

«Пока не найдут».

«А когда найдут»?

«Да уж очень запарились ребята без своего боевого товарища, матроса первой статьи Дорохова. Сами понимаете — людей не хватает, смена на смену, не спят почти. Пашут как молодые, когда тут качественно поищешь? Пора бы разрешение приступить к работе подписать. А кляузу — в архив. Проверено: мин нет».

— А обмануть он тебя не мог? Подписать разрешение, а дело потом возобновить…

— Так это ему же — вилы в задницу! Ты какой «следак», если мечешься, как пьяный заяц? Короче, порешили полюбовно. Ему «ксиву», мне — доброе имя. Но дело этим не закончилось.

— Не закончилось?!

— Не-а. В армии не порядок, там распорядок. А уж во флоте-и подавно.

— Судя по прессе, там сейчас вообще бардак.

— По прессе… Милая барышня, «свободная демократическая пресса», как раньше пресса «партноменклатурная», пишет только то, что заказывают. А чего не заказывают — того не пишет.

— Как это гнусно…

— Такова «селява»…

— Ладно, рассказывай дальше.

— У нас как заведено: раз матрос не предатель, значит, герой. Тонул, понимаешь, в далеком море, можно сказать, во вражьем окружении, но чести краснофлотца не посрамил, не переметнулся!

— К кому?

— Вот это не важно! Важно, что — герой! Раз так — надо награждать! А награда матроса — заслуга воспитавшего его отца-командира. Все продумано! Иными словами, представили меня к медали Ушакова.

— А такая есть?

— Сейчас не скажу, не знаю. А раньше — была. Редкая, между прочим, награда: по идее она была идентичная пехотной «За отвагу», но и в войну получили ее немногие… Короче: командир части катает представление, матросики встречают в кубрике героя. Должен я был за спасение утопающего из лап злого дядьки братве выставить? Да как положено! Закончилось мое освобождение из узилища грандиозной пьянкой, в которой приняли участие четыре кубрика. Плюс мы с матросом Бойко и старшим матросом Михайловым покинули расположение части в направлении общежития торгово-кулинарного училища… Э-эх!.. Взысканий мне объявлять не стали, но и заслуженная награда героя не нашла. Баш на баш. Вот такая история…

— Какая история, Дор! Что ты бедной девушке голову морочишь? Это и есть твое пребывание в морском спецназе?

— Нет. Это я байку травил.

— Врал?

— Милая барышня… Байка — это, как говаривал Бургомистр…

— Какой Бургомистр?

— Из фильма. «Тот самый Мюнхгаузен…» Помнишь?..

— Смутно.

— Байка — это не факт. Это гораздо больше, чем факт. Так оно и было на самом деле. А с боевыми пловцами… С ними все было прозаичнее и строже.

— Рассказывай.

Глава 43

— Всю эту эпопею со следователем наблюдали люди заинтересованные. Они же провели и свое расследование. Родители — работающие, ответственные. Порочащих связей я не имел: умный, русский, член ВЛКСМ, замечен в шалопайстве, но с возрастом это проходит…

— Не у всех и не всегда.

— И это так. Но правила есть правила. Ко мне подошел лейтенант, разговорились — о плавании. Он, как оказалось, мастер спорта по подводному.

Предложил попробовать, дескать: может, выступишь на соревнованиях за часть… А мне даже интересно стало понырять… Начал работать с аквалангом. Удачно. Тем временем вся наша группа была отправлена обратно под Москву, кроме меня и Саши Бойко: по иронии судьбы, он тоже оказался под пристальным вниманием ГРУ и тоже, как потом выяснилось, подошел. Сашка был постарше меня — «вундер», но одного призыва; он английский знал, да и каратэ в студенчестве баловался…

— А откуда он?

— Крымский. Сама понимаешь, остаться под Севастополем ему хотелось куда больше, чем мне, он и старался. Потом… Потом нас просто спросили — хотим ли мы быть зачисленными в группу пловцов…

— А приказать не могли?