Читаем Банкир полностью

— О, женщины, вам имя — вероломство! — Потягиваюсь на заднем сиденье. — Лен, у нас курить осталось?

— Есть. — Она подала мне пачку. — А почему это — вероломство?

— Это не я сказал. Это — Шекспир.

— А ты авторитетами не прикрывайся, ты по существу ответь!

— Лен… Ты врала так вдохновенно, что поверил даже я.

— А я и не врала…

— Не врала?

— Не-а.

— Что, твоя подруга действительно такая вот мымра?

— Нет, конечно. Она — милая и славная. Глупый, я фантазировала.

— Прямо Франсуаза Саган!

— Еще бы. Да и чего не сделаешь ради любимого мужчины. Ладно, куда рулить-то?

Об этом я думаю с той самой поры, как мы отъехали от крепости имени Госавтоинспекции. Прозвониться в Москву? И что это даст? Вот он я, живой, здоровый, и готов приступить… А пока — деньжат переведите в здешний банк…

«Лимонов» пятьдесят, до Москвы добраться… А там я ужо…

Нет. Такой путь чреват самоубийством. Причем двойным. А если и я не страдаю излишними суицидальными наклонностями, то девушка — и подавно. Кто, зачем меня подставил? Кому? Вопросов больше, чем ответов. Прежде чем воскресать во всем блеске, нужно ответить хотя бы на первый вопрос: кто? Последовательно завязанный на второй: зачем?

— У тебя много денег? — спрашиваю девушку.

— Есть.

— На билеты хватит?

— С избытком. И-на пиво останется.

— Значит, так. Мчим на вокзал, определяемся с билетами, а там — видно будет.

— Как скажете, сэнсэй.

Машину припарковали в скверике у вокзала. Лена ушла, вернулась бегом:

— Не спи, замерзнешь! Поезд — через пять минут!

* * *

Герман успел за минуту до отправления. Подбежал к проводнику купейного вагона, сунул ему в руку несколько купюр, выдохнул:

— До Москвы, командир, а?

Проводник мельком оглядел пассажира. Если его и удивило, что тот вообще без вещей, даже «дипломата» занюханного нет, вида он не показал. Пачка «хрустов» раза в три превышала обычную таксу за безбилетный провоз. Да и интонация мужика выдавала служивого, скорее всего бывшего. И-не мента. На ментов у проводника был нюх.

— Проходите. Третье купе.

Герман нырнул в вагон, а вскоре поезд тронулся.

* * *

К вагону мы подошли, когда проводник уже прихлопывал дверь. Но билеты рассмотрел не торопясь, с профессиональной солидностью: спальный вагон в этом поезде — единственный! Лена молодец — не забыла ему улыбнуться, — и он готов был провожать ее до купе, забыв и обо мне, и о незакрытой двери тамбура…

— Как это тебе удается?

— Дор… Улыбка — мой стиль.

— А-а-а…

— Что — «а-а-а…»? Вот как тебе удается? Попали в какую-то гнусную бодягу, едва ноги унесли, а ты продолжаешь молчать, как рыба об лед, да еще с невозмутимым видом, дескать: «Все идет по плану!» Знаешь, ты похож на нашего премьера!

— Вообще-то я делово-о-ой…

— Слушай, деловой…

Вошел проводник с дымящимся чаем в тяжелых подстаканниках. И есть сразу захотелось — как из пушки!

— Скажите, у вас колбаса имеется? — Лена словно угадала мои мысли.

— Сырокопченая.

— Отлично!.. А… А вы не могли бы организовать нам завтрак? Командировка, продукты не успели купить…

Проводник понимающе улыбнулся, кивнул. Все понимание, надо полагать, свелось в его голове к простому и немудреному, проверенному многолетней практикой: действительно, командировочные, от какой-нибудь фирмы иноземной с представительством в Москве; девка — явно за главную, мужик — при ней, хотя и старше… Видно, от мужа или мужика постоянного оторвалась в отъезде, всю ночь с этим протрахались, как кролики, до синих кругов под глазами, едва на поезд не опоздали, деньги — казенные, раз взяли «люкс», да и ехать сутки, хочется оторваться напоследок… Краля, наверное, у шефа фирмы в любимых козочках ходит, вот и шикует… Хотя — если б не такие, то и заработка никакого в СВ давно бы не было: на подсадных особо много не накрутишь… Народ на подсадку простецкий, все больше в плацкарту норовит… Подешевле и побольше… Да и вообще — народец такой: ему всегда надо много, дешево, лучшего качества и навсегда… А здесь — тариф: тройной счетчик. Хочешь кайфово доехать — все будет, только плати!

Не убирая приятной улыбки, халдей произнес:

— Сделаем. Что-нибудь для аппетита? Коньяк? Водка? Мускат?

— Коньяк не на товарном дворе разливали? — поинтересовался я с невинным видом.

— Ну что вы… — Проводник сделал на миг обиженною лицо. — У нас ведь даже депутаты ездят… Армянский, ереванского розлива.

— Тогда — ой…

— Не понял?

— Бутылочку присовокупите…

— А мне, — вмешалась Лена, — мускат и… Груши у вас есть?

— Груш нет. Не сезон.

— А на что сезон? Проводник пожал плечами:

— Бананы.

— На них теперь — всегда сезон, — вздохнула девушка. — Давайте бананы. — Она махнула рукой так, словно ей предложили под мускат горькую редьку.

— Что под коньяк, кроме колбаски? Есть копченый палтус, ветчинка свежайшая, своя, балычок…

— Давайте на ваше усмотрение.

— Э-э-э… — замялся проводник. — На какой класс, так сказать, рассчитываете?

— На высший, — вмешался я. Добавил:

— Решите сами. Люди мы не богатые, но состоятельные, — и улыбнулся этому Сусанину в стиле «чи-и-и-из», это когда глаза — холодны, изучающи и равнодушны.