Читаем Банка для пауков полностью

Дом на окраине Ростова в однообразном ряду одноэтажных бревенчатых изб производил впечатление ангара. Он был вдвое длиннее и шире прочих домов, сложен из кирпича и обнесен высокой трехметровой стеной. Проект его отличался непередаваемым уродством, на фоне которого еще более нелепыми казались пластиковые окна и металлочерепица на крыше. Чувствовалось, что хозяин дома непременно желает произвести впечатление на соседей, выделиться из них своим богатством, но в то же время не может избавиться от своего крестьянского нутра, и потому держал вместо клумбы огород с парником, во дворе кур, уток и нутрий, откармливал пару свинок. Да и почему бы не откармливать, если корм ему бесплатно доставляют из совхоза, а рабочей силы (батраков) в округе и того больше, любой стремится подработать хоть на огороде, хоть в свинарнике. Нет, определенно Санька Бурый был доволен нынешними временами. Помнилось еще как лет двадцать тому назад промозглыми ночами они с маманькой калили на газе кирпичи и таскали в маленькую свою тепличку. В те времена действовало строжайшее постановление партии и правительства о запрещении отапливания теплиц. А соседи (дед с бабкой, старые выжиги) пронюхали об этом ихнем нарушении и сообщили в милицию. Те и явились среди ночи щупать камни… Из-за этого в ту памятную ночь погибла вся рассада. Семья осталась без куска хлеба. На третий день, чтобы раздобыть хоть немного еды для матери и сестренок Санька пошел на свое первое дело. И получил первый срок.

Ну что же, когда Санька вернулся домой уже коронованным вором, соседи до дна испили горькую чашу его мести. Деда подкараулили зимней ночью, когда он пошел на соседнюю улицу с ведрами за водой. Постукали его Санькины ребята, да и вылили на него несколько ведер воды, так что он простудился и в одночасье сгорел как свечечка. А бабка теперь носу за порог не высовывает и боится собственной тени. По приказу Саньки ей теперь во двор регулярно подкидывают черных кошек, да огород ее выкорчевывают — чтоб жизнгь медом не казалась. А она, дура, знай все подглядывает сквозь дыру в заборе, да записывает, кто и когда к нему, Саньке, приезжает. Да стучит на него его же закадычным друзьям в ментовку! Смех и грех!

Правда, в последние дни и Санька стал чего-то опасаться. Нервный какой-то стал. Вон и охрану себе поставил во дворе. Каждые двенадцать часов ребята с автоматами сменяются. И хоть ребята были надежные, их и кормили хорошо, и платили щедро, а на душе у Саньки было неспокойно.

Беспокойство его еще усилилось, когда в девятом часу вечера (уже стемнело) из города позвонил Карась и сказал, что свободненские его сейчас прижали, чего-то там бакланят, на стрелку приглашают. Конкретно какую-то маляву для него передали, а он, Карась должен ответ привезти.

Санька велел жене Марине быстро собираться, брать с собой детей и идти к матери. Потом позвонил Зубру, но тот был уже выпивши и приезжать не захотел, однако сказал, что завтра будет в том районе и заедет к Узбеку, разберется.

Тем временем у ворот раздался сигнал. Охранник выглянул и увидел стоявший у ворот «камаро». Он сказал второму охраннику, и они вдвоем стали раскрывать тяжелые створки ворот. Однако вместо «камаро» во двор влетел до той минуты прятавшийся за углом «патрол», а «камаро» въехал следом и притулился рядышком как щеночек возле суки. Двое кавказцев, вышедших из джипа, один жилистый смуглый, с татуированными руками, ни слова не говоря, направился к дому, второй — двухметровый верзила с лицом, словно вырубленным топором, вытянул руку, в которой блеснул огонь и раздался хлопок. Пистолет с глушителем сработал безупречно — прекрасное, беззвучное современное оружие марки «питон»

Тем временем вышедшие из «камаро» Карась и Таран вырубили второго охранника и замешкались во дворе, решая вопрос: кто должен перерезать ему глотку.

Увидев двух входящих в дом кавказцев, Бурый переменился в лице, но себя не уронил, пригласил в дом. Правда, он не думал, что охранников уже нет в живых, решив видно, что Карась их там отвлекает («ну погоди, сплавлю я чуреков, ты у меня кровью умоешься!» — думал Бурый).

Не думая признавать за вошедшими ни силу, ни правоту, Бурый развалился в кресле и не скрывал, что не понимает и не извиняет столь наглого и неожиданного вторжения. В то же время он опасался и напирать на визитеров. Предмет, который выпирал из под куртки Руслана уж больно напоминал рукоять пистолета.

— Главное, что мы хотим от тебя услышать: имена, — убеждал Саньку Руслан. — Ты же не сам придумал, что по дороге трэк идет. Кто-то же тебе сказал?

Услышав звук шагов, Санька напрягся, однако дуло пистолета с глушителем, направленное ему в лоб с расстояния двух метров, остановило его. Метнувшийся в прихожую Гиви, толчками впихнул в комнату перепуганную Марину и десятилетнюю дочку Ксюшу. «Где Гришук?» — билось в мозгу у Саньки. Все мысли его были о семилетнем сыне. Он не знал, что его своенравный сыночек не хотел на ночь глядя идти к бабке и спрятался.