Читаем Банка для пауков полностью

Он положил пальцы на глаза, чтобы не расплакаться. Он всегда знал, что эта жуткая, всепоглощающая, безумная страсть когда нибудь сведет его в могилу. Нет, не он положил глаз на Эсмиру, а она на него. Еще тогда, когда она трахалась в бане с ними шестерыми, она нащупала в нем слабинку. Остальные-то ее просто драили как швабрами, а он весь трепетал от наслаждения видеть, созерцать все происходившее. После этого она еще несколько раз на него смотрела, и еще пела, выразительно поглядлывая на него. И еще погадала ему. С этого момента он оказался у нее на крючке. У него просто не было сил противостоять ее железной воле и безапеляционности. Пока Мурадик был на воле, Рантик редко-редко запускал руку в его карман. В конце концов он был сборщиком, он же составлял отчеты, он и ведал движением финансов по всем подконтрольным направлениям. Однако Эсмира быстро вникла во все его дела и вскоре он уже не понимал, как мог раньше принимать решения не посоветовавшись с ней. Их вечера начинались с его финансовых отчетов перед нею о сегодняшнем положении дел. И стоило Тиграну угодить в тюрьму, как Рантик оказался не у дел. Всем стала заправлять Эсмира. И первым ее стратегическим решением было инвестировать общаковые деньги в ценные бумаги. Как дважды два объяснила она мужу, что деньги омертвляются, лежа в сейфе, и потому на них надо купить какие-нибудь облигации или акции, или фьючерсы, или форвардсы под 200–300 процентов годовых. «Этот Мурадик твой долбанный никогда ничего не узнает. Если он завтра выйдет из тюряги и скажет: а где мои бабки? — ты предъявишь ему все эти ГКО и скажешь: Мурадик, я заставил твои деньги работать и принес тебе 200 процентов годовых! Да он тебя за это просто расцелует! А если не выйдет, то ты просто сам получишь эти деньги и его капиталы останутся в целости и сохранности. Пойми ты, дурачок, что государство специально придумало эту кормушку для своих богачей, чтобы отмывать западные кредиты…»

А кроме ГКО деньги направлялись еще и за рубеж, еще и играли на бирже, еще и пошли на проплату форвардных контрактов… Словом, когда грянуло 17 августа 1998 года, в бюджете группировки Тиграна Мурадяна, составной частью входившей в группирорвку Вано, образовалась зияющая дыра размером в 20 миллионов долларов. И заткнуть ее было нечем, разве что где-нибудь отыскался бы дядюшка-миллиардер, который оставил бы Рантику наследство такого размера. Однако все армянские родственники Рантика пасли коров в Карабахе, а зарубежные занимались сапожным ремеслом кто в Бейруте, кто в Чикаго и звезд с неба не хватали.

Ни Тигран, ни Вано, ни кто-либо другой из главарей группировки не принял бы в расчет его оправданий, что никто не мог ожидать от родного государства такого циничного коварства и подлости. Именно этого-то и следовало ожидать от любого правительства, памятуя сталинско-хрущевско-павловские денежные реформы, гайдаровскую шокотерапию и чубайсовские урезания нулей. В стране воров и министры воры, от них следовало ожидать любой пакости и потому держать деньги в золоте, валюте, недвижимости, земле… Рантик мог ожидать над собой справедливого суда братвы. Но суд этот был бы кратким, а приговор — строгим, решительным и необратимым.

От этого приговора он не смог бы даже удрать за рубеж, потому что у Тиграна действительно имелись хорошие друзья и очень влиятельные родственники и в Америке, и во Франции, и в Ливане, и в Израиле. И опального своего «булгахтера» он отыскал бы в два счета.

— Послушай, но ты же умный мужик! — воскликнула Эсмира со смешком. — Ты же всегда что-нибудь придумываешь. Твоя голова вечно занята какими-то планами, прожектами, махинациями… Надо придумать что-то такое, чтобы все про эти баксы забыли.

— Да? Забыли? — кисло промямлил Рантик. — Про двадцать ми…

— Да именно про двадцать миллионов! Убей Клинтона, взорви Кремль, затопи метро! У тебя есть еще достаточно бабок, чтобы запустить ракету на Луну, значит на них можно что-то сделать.

— Ну, уж ты скажешь — ракету…

Однако ракету не ракету, а миллиончиков-то десять еще имеется. И конечно, казна ежедневно пополняется. Свои деньги приносят девочки, игральные автоматы, казино, ресторанчики. Не так много как хотелось бы, но приносят. Плохо другое. У него нет армии. У него нет надежных, исполнительных ребятишек с автоматами, которые, не раздумывая, уложили бы каждого на кого он укажет. Охрана не в счет, они только и способны затирать следы их редких семейных развлечений. А нанимать боевиков с улицы еще более опасно — тогда уж точно Мурадик, у которого кругом глаза и уши, поймет, что его старый Булгахтер готовит ему бомбу замедленного действия.

— Я хорошо понимаю, что что-то делать надо, — пробормотал Рантик. — Вопрос лишь в том, что. И как. И когда. Против человека, подобного Мурадику или Мирзе, первое ошибочное действие будет и последним. Между прочим, на той неделе готовится сходка.

— Где?

— Наверное у Моси. Или у Тиграна. Знаю, что хотят даже уговорить тюремное начальство выпустить Мурадика на денек. Надо готовить залог, думаю, миллиона хватит.