Уоррен повиновался. Он весь дрожал, когда ставил бесценную вещь на макушку. Фатима отошла на десять шагов и размахнулась кнутом, зазмеившимся у нее за спиной, и я решил, что у нее маловато опыта обращения с подобными вещами. В секции, где хранились жертвенные сосуды, что-то звякнуло. Я посмотрел на Уоррена — он буквально изжевал себе губу. Просвистел кнут. Когда сыромятный жгут летел над моей головой, я инстинктивно пригнулся. Мне показалось, что Фатима совсем не целилась. Удар угрожал американцу, тот схватил тигра и сгорбился. Кнут вырвал клок ткани из пиджака, джемпера, прорвал рубашку и разодрал кожу, но Уоррен не выпустил тигра.

— Ты жульничаешь! — прошипела Фатима. — Кто разрешил тебе двигаться?

На этот раз кнут обрушился на держащие тигра руки. Уоррен и на этот раз не выпустил статуэтку. Но кожаный жгут обвился вокруг его кистей и вырвал шедевр. Тот разбился на тысячу осколков. Я застыл с открытым ртом, взгляд перескакивал с Уоррена на Фатиму.

— Он жульничал, — прошипела она мне. — Ты видел?

Мы с американцем присели, потому что кнут снова просвистел над нашими головами. Одним ударом Фатима опустошила полку с керамическими фигурками. Уоррен сгорбился, всхлипывая. Он опустился на пол, пытаясь собрать осколки.

Мне не дали времени обдумать это странное событие. Кхмеры подскочили ко мне и увели к лифту, а Фатима и Уоррен остались в хранилище. Я покинул галерею и оказался на берегу реки. Стоял жаркий воскресный день, повсюду слонялись и паслись у торговых прилавков туристы, гудели моторы плывущих вверх и вниз по течению лодок. Джонс, устроившаяся на заднем сиденье стоявшей на открытой парковке машины, при моем появлении с облегчением вздохнула.

Глава 48

Мы бесцельно ездили по улицам, пытаясь понять, что же произошло со мной в галерее Уоррена. Пробившись через сотню пробок, завернули в Паттайю, где пообедали в рыбном ресторане у моря. Кимберли наказала меня за то, что я с ней не переспал, пустившись критиковать тайскую кухню: чили в рыбе (разве можно почувствовать вкус, если весь рот так и горит огнем?). Затем мы вернулись в Бангкок, так и не разгадав загадку, если не считать замечания агента ФБР: ясно одно — Фатима каким-то образом завладела пленкой, о которой рассказывал Ямской. Стал бы Уоррен мириться со всем этим дерьмом, если бы в ее руках не было средства погубить его жизнь?

— А кхмеры, его телохранители?

— Думайте сами.

Спустилась ночь. Я захлопнул за собой дверцу машины и прошел через двор. Все утонуло в полутьме, кроме ярко освещенного нелегального магазинчика с парусиной. Его яркий свет выхватывал из мрака водителей мототакси — те, как и утром, развалились на своих раскладушках, успев обкуриться до полной одури. Я поднялся по лестнице к себе в комнату и увидел, что кто-то сорвал висячий замок. Воришки, как правило, не чтят меня своим вниманием, поскольку всем известно, что я хоть и коп, но у меня ничего нет. Такое случилось только однажды, когда во время очередной серии мыльной оперы у соседа сломался телевизор и он в полной уверенности, что у меня-то точно есть «ящик», вломился ко мне. Я стоял, смотрел на раскуроченный замок и гадал: неужели у кого-то еще забарахлил телевизор или дела приняли совсем паршивый оборот? Но мои враги не настолько глупы, чтобы вскрывать дверь, ждать в комнате и убивать меня в моем собственном доме. Мысль успокаивала, но у меня настолько расшалились нервы, что я не находил сил действовать, пока не услышал за дверью какой-то звук. Тогда я осторожно толкнул створку. В комнате царила темнота — я его не видел, но животное чутье сообщило о присутствии грузного тела. Человек шумно дышал. Я включил свет, посетитель заворчал и протер глаза. На матрасике валялись шесть пустых банок пива. Лежанка была для него узка, хотя он и выдвинул ее на середину комнаты. Человек собрался перевернуться на другой бок, но вместо этого проворно сел.

— Я тебе солгал, — сказал он с тягучим гарлемским выговором.

— Я знаю. Оставил мне пива?

Он повернулся, и я заметил прибавление в хозяйстве: ведерко для льда. Человек запустил в него руку и достал банку «Сингхи», с которой капал превратившийся в воду лед.

— Последняя. Хочешь принесу еще из магазина. Я подружился с хозяином и с ребятами на раскладушках. Похоже на Гарлем. Я их спросил: «Чего вы нанюхались, парни, — яа-баа или ганжи?» Но сам сразу понял: конечно, ганжи. От яа-баа такой летаргии не бывает. Мне предложили наркотики, но я отказался — сказал, не употребляю. Тогда предложили женщин, сколько угодно. Готовы были сесть на мотоциклы и привезти хоть с полдюжины. Я понимаю Билли. В этой стране ниггер чувствует себя как дома. Скажи, как ты узнал, что я тебе солгал? И о чем я тебе солгал.

— О причине, по которой ты здесь. Агент ФБР мне сказала, что в Париже ты пересаживался с самолета на самолет и менял авиакомпании, следовательно, намеревался приехать инкогнито. Если лететь рейсом одной компании, путешествие обходится дешевле. Вряд ли ты задержался в Париже, чтобы осмотреть Эйфелеву башню.

Ворчание.