Читаем Бангкок-8 полностью

Через пять дней Брэдли решил послать меня куда подальше. Я ответил: «Конечно, дорогой. Все было просто чудесно. Ты самое лучшее, что я испытал в жизни. Но не мог бы ты выручить меня десятью тысячами батов? Я немного поиздержался, и у меня кончились наличные». Мы тайком пробрались вдвоем к банкомату, он вручил мне деньги в темном переулке, и мы разошлись, как я решил, навсегда.

Но через два дня он принялся меня разыскивать, обошел все бары голубых и в конце концов обнаружил заливающим горе вином. Тогда я понял, что с этим красивым человеком приключилось нечто ужасное. Великан стоял со слезами на глазах и смотрел на меня. Разумеется, ради него я был готов на все. Абсолютно на все. Если бы он сказал: «Возьми нож и перережь себе горло», — я бы так и поступил. Со мной такое случилось впервые: видите ли, ко мне пришла любовь.

— Но он так и не привык к мысли, что ты мужчина?

— Нет. Но сформулируем иначе: он так и не привык к мысли, что стал гомиком. Несколько недель держался, но я чувствовал, что кризис приближается, и прикидывал, как он поступит с моим несчастным телом, когда нарыв вскроется. Люди моего ремесла постоянно с этим сталкиваются — это профессиональный риск: мужчина среднего возраста отказывается принять, во что он превратился и что творит. Я не представлял, как поступит Брэдли: возможно, впадет в ярость и задушит меня своими великолепными мускулистыми руками. Но меня это не смущало. Кончить жизнь таким образом ничуть не хуже, чем каким-либо иным. То, что ему казалось гадким и постыдным, я считал высшим достижением своего существования. Брэдли был ко мне добр, когда вспоминал, какой он великодушный американец. А я его просто обожал. Ему нравилось курить ганжу, и я доставал для него травку. Потом в ход пошло спиртное. Думаю, он пил немного до того, как познакомился со мной, но вскоре стал за час расправляться с бутылкой «Меконга». Как поется в песне: «Ненавижу себя за то, что люблю тебя». — Вздох. — Мне кажется, поначалу он в самом деле меня любил. Испытывал нечто вроде освобождения. Всю жизнь гонялся за юбками и ничего от этого не получал. Я по крайней мере его понимал. В те дни я начал по своей инициативе принимать тестостерон — знал, что нравится мужчинам. А вот теперь во многом потерял это ощущение. Он никогда меня не бил, ни разу. Даже в сексе — как бы это сказать? — его не перехлестывало. Разумеется, он доминировал, но был подобен императору, который ждал, чтобы его боготворили, а не садисту, который добивается повиновения. Я надеялся, что у нас все может получиться. Он постоянно говорил об отставке и о том, что собирается обосноваться в Бангкоке. «Почему бы и нет, — думал я. — Что он теряет? Проведет остаток жизни свободным человеком, в любви. Со мной. Я бы о нем заботился. Господи, как бы я о нем заботился!» Но так всегда бывает: только покажется, что спасен, и тебя утягивает на дно.

— В то время он уже занимался нефритом?

— Ах, нефрит, нефрит… Да, занимался. Мне кажется, его фантазии об отставке были в какой-то мере связаны с тем, что он намеревался зарабатывать торговлей драгоценными камнями. Наверное, когда был в Йемене и других ужасных местах, мечтал, как приедет в Таиланд и будет отправлять в Штаты нефрит и другие камни. Задумал заниматься дизайном. Господи, это все равно что мне мечтать вступить в морскую пехоту! Я не специалист, но, по моему скромному мнению, здесь не подступиться к торговле драгоценными камнями, если ты не китаец или не связан с китайцами. Я ему ничего такого говорить не собирался. Хоть и нехотя, но помогал.

— Ты ему помогал?

— Ему требовался переводчик. Он общался с самыми разными людьми, в том числе из племен с холмов, даже из моей народности карен. Я переводил на тайский и на свой язык, а с них на английский. В те дни я говорил по-английски, как паренек из бара, совсем не как сейчас. За свой английский я должен благодарить Брэдли. Мы приобрели пару необработанных кусков нефрита и заказали мастерам из Китайского квартала вырезать из них несколько маленьких безделушек. В конце концов мне пришлось ему сказать, что они над нами посмеялись: оказалось, что мы купили третьесортный камень, а его дизайн — как бы выразиться? — был ниже мирового уровня. Пенис на его сайте в Интернете — лучшее, что ему удалось сделать. Он слепил его со своего собственного. Даже я засомневался, все ли у него в порядке с головой, когда он возомнил, что это может решить его проблемы и изменить жизнь. Смешно, но мне показалось, что он таким способом желает заявить о себе миру: вот он каков — совершенная форма.