— Не обольщайтесь, Сончай, я просто знакомлюсь с местными обычаями. Но скажите, когда вы присматривали себе профессию, неужели вам не из чего было выбирать?

— Либо в шлюхи, либо в копы, — огрызнулся я, уходя.

Глава 42

Небольшая взятка в регистратуре госпиталя «Шармабутра» позволила избежать проволочек — неизбежных, если делать запрос по официальным каналам. Я получил ксерокопию регистрационной карточки Фатимы: Уссири Танья, пол мужской, родился в отдаленной деревне на границе с Бирмой в 1969 году. Год, когда американцы высадились на Луне, а Киссинджер в отчаянных поисках путей выхода из войны тайно встретился в Париже с представителями Северного Вьетнама. В карточке значился официальный адрес Фатимы — пригород Бангкока, на выезде на восток: комната 967, двенадцатый этаж, блок Е, здание короля Рамы I. Даже на бумаге было видно, что это трущоба. Такого рода путешествие лучше совершать в воскресенье, когда на улицах мало машин.

Мне потребовалось всего полтора часа, и я оказался у бетонных корпусов, которые занимали достаточно большую территорию. Жилищное строительство — особая статья рэкета. Она неподвластна полиции, которая оставляет ее на откуп Министерству землепользования и планирования. Одна из самых распространенных махинаций — воровство цемента, его слишком мало в бетоне. Поначалу дома выглядят прекрасно. Но бетон не обладает должной прочностью и не способен сопротивляться климату и, что еще хуже, сотрясениям и напряжению. Постепенно образуются отверстия, кислород проникает к стальной несущей конструкции, и та начинает ржаветь. В итоге чиновнику из правительства приходится решать вопрос об оптимальной дате выселения. Желательно потянуть с ним как можно дольше, поскольку придется предоставлять жилье нескольким тысячам человек. Но нельзя опоздать с эвакуацией, чтобы не случилось большой катастрофы со многими жертвами и, как следствие, международного скандала. Я никогда не слышал об этом микрорайоне. Он выглядел так, словно много лет назад заразился оспой. В стенах домов образовались дыры, в опорных колоннах виднелись металлические конструкции. Все вот-вот должно было рухнуть. Здесь давно никто официально не жил. Но процветало сообщество захватчиков, которые, судя по всему, расположились на автостоянках. Мужчины, поджав под себя ноги, сидели на земле и играли в карты, женщины склонялись над кастрюлями на газовых плитках. Кое-кто умудрился подсоединить к общественной осветительной сети телевизоры. Игроки в это знойное воскресное утро то и дело тянулись к кружкам с рисовым самогоном, повсюду бегали больные собаки, играли дети, сушилось белье. Пока я искал блок Е, никто не повернул в мою сторону головы. Потом я карабкался на двенадцатый этаж по опасно выщербленной бетонной лестнице — лифт, ясное дело, вышел из строя давным-давно. Дойдя до верха, я совершенно запыхался, пот пропитал рубашку и брюки. Я весь чесался от жары, напряжения, а возможно, и от укусов населявших эти разваливающиеся здания клопов.

Комната 967 располагалась на углу. Я толкнул дверь, она легко подалась, и я оказался в знакомом, не больше ящика помещении. Нашему правительству следовало бы издать закон, определяющий минимальные размеры комнаты, чтобы поселившийся в ней подданный короля не сошел с ума и не стал коммунистом. Здесь размеры были точно такими же, как у меня, но Фатима имела неоценимое преимущество — два окна на две стороны. Из каждого открывался одинаковый вид — городской пейзаж до самого горизонта. Пространство было плоским, без всяких ориентиров, большие дома перемежались с хибарами незаконных поселенцев и трущобами под жестяными крышами — все в дымке, расплывчато и нереально. Комната выглядела покинутой — словно хозяин, перебираясь в новое место, бросил все свои вещи. А воришки поленились подняться на двенадцатый этаж — что взять у нищего парня-проститутки? Фатима в тот период жизни спала на бамбуковом матрасе, курила «Мальборо» и марихуану и собирала фотографии умерших от СПИДа юношей. Черно-белые снимки пришпилены к стенам: осунувшиеся, исхудавшие лица, на груди отметины саркомы Калоши. У одного опухоль в глазу. Если присесть напротив двери, ряды фотографий будут располагаться по обе стороны от зрителя. Теперь я Уссири — задолго до того, как стать Фатимой. Сижу, привалившись спиной к стене, и зачарованно смотрю на свое неизбежное будущее. Иммунная система уже отказала, в груди неполадки, быстро перерастающие в пневмонию и рак легких, тело снаружи и внутри не в состоянии сопротивляться болезням, деградируют умственные способности, мозг поражают опухоли. Мучает вопрос: и ради чего все это?

*

На полу рядом с туалетом я нашел регистрационную карточку из медицинской клиники неподалеку от Пат-Понга. Я знал эту клинику. Как все медицинские учреждения в этом районе, она специализировалась на инфекциях, передаваемых половым путем. Туда на ежемесячные проверки ходили проститутки.