Флосси Мур была, по описанию Вулдриджа, «самой выдающейся разбойницей, когда-либо работавшей в Чикаго». И уж точно самой удачливой: она орудовала в Прибрежном и других районах красных фонарей с конца 1889 года по весну 1893-го и награбила за это время более 125 тысяч долларов. Как-то раз она заявила, что стыдно должно быть той разбойнице, которая не может в Чикаго заработать 20 тысяч долларов. За пазухой она всегда носила большую пачку банковских векселей, а еще одна такая же была у нее про запас в чулке. У нее на окладе был свой адвокат, которому она платила по сто двадцать пять долларов в месяц, на балах, которые давали негритянские проститутки и владельцы борделей, она появлялась в халатах стоимостью по пять сотен долларов, а своему любовнику, белому мужчине по имени Гарри Грей и по прозвищу Красавчик, она выплачивала содержание по двадцать пять долларов в день. Ее арестовывали и выпускали под залог по десять раз на дню, за год она представала перед судом по тридцать шесть раз, и общие суммы ее залогов составляли тридцать тысяч долларов. Штрафов она за все время заплатила тысяч на десять, и однажды, когда ее в очередной раз приговорили к выплате ста долларов, она ухмыльнулась судье и заявила: «А чего не двести? А то мне деньги девать некуда...» Несмотря на то, с какой частотой ее арестовывали, Флосси Мур удавалось избегать наказания вплоть до марта 1893 года, когда она угодила в Джолье на пять лет, украв у одного пожилого фермера сорок два доллара. По словам тюремной администрации, это была одна из самых непокорных заключенных, какие когда-либо сидели в Джолье: дважды она пыталась убить надзирательницу и шесть месяцев провела в одиночке. Отбыв срок, она вернулась в Чикаго, но вскоре уехала на восток, и в последний раз о ней слышали в 1900 году в Нью-Йорке.

11

В более поздние годы так называемые «кабинеты» – публичные дома высокого класса, с хорошей мебелью, красивыми девушками и высокими ценами, где посетителей, как правило, не грабили и не обворовывали, сконцентрировались в нескольких районах; однако же в первые тридцать лет после Великого пожара они были рассеяны по различным кварталам красных фонарей, часто чередуясь с самыми низкопробными кабаками. Самый лучший бордель Чикаго, знаменитый дом Керри Уотсон на Кларк-стрит, 441, находился в глубине Маленького Шайенна, между салуном и домом свиданий Чарли Канникена и «цирком» Китти Плант из клана Роджер, известного своими представлениями с демонстрацией зоофилии. Дом Молли Фитч находился на Вашингтон-стрит, на задворках Черной Дыры; а рядом, на Рэндольф-стрит, был бордель «славной старушки», по характеристике одной желтой газеты, Фрэнки Райт. Дом мадам Райт был известен под названием «Библиотека», потому что там была книжная полка, на которой стояло, кажется, шесть книг, которые никто никогда не открывал. В половине квартала от «Библиотеки» находился «Зеркальный дом» Роз Мэнсон, где все стены и потолки были покрыты зеркалами. Мадам Мэнсон была женой одного игрока с Кларк-стрит и любовницей знаменитого карманника Эдди Джексона.

Заведение Лиззи Аллен находилось на Конгресс-стрит, а дом Иды Моррисон – на Стейт-стрит, посреди панельных домов и кабаков. Неподалеку от них обоих находился Парк-Театр, где танцы в исполнении обнаженных женщин были самой невинной частью представления. Уильям Т. Стид утверждал, что «Парк разражался... представлениями, которым место скорее в Содоме и Гоморре, чем в Чикаго». На площади Плимут, в Пол-акра Ада, находился бордель Доры Клаффин, бок о бок с двумя панельными домами, одним из которых управляла мадам с говорящей фамилией Мошенник. Дом Мэгги Эдвардс находился на Таможенной площади, как и дома Дженни Гудрих, Дженни Костелло, Вайны Филдс – рядом с заведением ужасной Мэри Гастингс и Эммы Ритчи, более известной под именем Француженка Эм, чей бордель был, со своими пятьюдесятью работницами, самым крупным в Чикаго в 1870-х годах. У Француженки Эм работал также и самый знаменитый из музыкантов, которые когда-либо играли в борделях, – скрипач по имени Хромой Джимми, – пока его в начале 1880 года не переманила Керри Уотсон. Балбенефис Хромого Джимми, который проводился в театре и танцевальном зале «Аполлон», был кульминацией общественной активности всего года. В 1893 году прошел последний из этих балов, где в драке был убит полицейский.

В конце 70-х и начале 80-х годов XIX века деяния мадам и работниц элитных публичных домов освещали несколько еженедельных газет (хотя, скорее, это была все та же газета, выходившая под разными названиями). Автором этих хроник был известный светский персонаж по имени Шэнг Эндрюс. Его перу принадлежало также и с полдесятка беллетризованных жизнеописаний чикагских проституток, которые хорошо расходились среди них самих. Вот несколько отрывков из его статей[15]: