Читаем Банды Чикаго полностью

Эксцентричные методы Джона Вентворта по управлению силами правопорядка вызывали бесчисленные жалобы горожан, и, наконец, в 1861 году законодательное собрание штата Иллинойс приняло закон, по которому управление полицией из рук мэрии переходило в ведение совета уполномоченных по работе полиции. Взбешенный столь откровенным урезанием своих полномочий, 8 марта 1861 года мэр собрал всех полицейских Чикаго в здании городского управления, а на следующий день в два часа пополудни всех уволил. Полицейский совет с максимально возможной быстротой возобновил работу оперативных органов правопорядка, однако почти сутки на улицах Чикаго не было ни одного патрульного. И хотя от работы совета ждали немедленных изменений к лучшему, но, по сути, власть над полицией просто перешла от одного политика к группе других политиков, которые были немногим компетентнее первого. К тому времени город располагал рядом специалистов и профессионалов по борьбе с преступностью – прежде всего, это был капитан Джек Нельсон, известный гроза бандитов, и Саймон О'Доннел, первый в Чикаго регулировщик уличного движения, получивший прозвище «красавчик постовой», обычно работавший на центральной Лэйк-стрит. Однако, за исключением недолгого периода, когда полицию возглавлял Сайрус П. Брэдли, в целом – ни по численности, ни по уровню организованности, ни по дисциплине, ни по авторитету среди преступников и самих горожан, ни по эффективности – городская полиция абсолютно не отвечала поставленным перед ней задачам.

Во многом именно беспомощностью местной полиции объясняется и та репутация, которую Чикаго снискал среди большинства американцев в годы Гражданской войны – «как самый опасный город в Штатах». Причем от этого ярлыка он так и не избавился. В условиях фактического отсутствия сколь-нибудь эффективного противодействия преступным элементам со стороны официальных органов правопорядка рост преступности в Чикаго не отставал от его достижений в других областях. Привлеченные возможностью легкой наживы от земельных спекуляций в стремительно растущем городе, наличием тысяч простодушных ополченцев с армейским жалованьем в карманах, возможностью получить сразу 300 – 350 долларов, записавшись добровольцем, и зная о практическом отсутствии в городе полиции, в Чикаго стекались отбросы общества со всей страны. Город заполонили тысячи искателей приключений и наживы – от уличных бродяг и карманников до элегантных, барственного вида мужчин, под личиной которых скрывались картежные кидалы и шулеры мирового класса. Эта публика заполонила все пригороды, особенно район Лемонт, где сложился целый квартал притонов и ночлежек под названием Копченая Слободка, который добрых сорок лет был гниющей язвой на теле Чикаго, а также район Сисеро, знаменитый тем, что позднее там разместилась штаб-квартира самого Аль Капоне. В начале 60-х годов XIX века «Трибюн» неоднократно обращала внимание общественности и властей на рассадник заразы, созревший в Сисеро, особенно на постоянные перестрелки и поножовщину в районе Голландского парка, общегородского места отдыха, которое в свое время было создано по инициативе и при поддержке Пита Шлаппа. «Более беззаконного, нецивилизованного и бесконтрольного места не существует во всей стране, – утверждала «Трибюн». – Складывается ощущение, что большей частью местное население состоит из буйного, неуправляемого и оскотинившегося хулиганья».

Как правило, приехавшие в Чикаго переселенцы селились в изолированных пригородных «резервациях», где погоду делали уголовные элементы, изгнанные в свое время из Песков. Через год после начала в США Гражданской войны, в центре Чикаго, даунтауне, практически не осталось ни одной улицы без нескольких борделей, пивных, карточных притонов и дешевых ночлежек. Причем все злачные заведения работали днем и ночью без выходных. Южная часть города, ниже Мэдисон-стрит и вдоль набережной реки Чикаго почти полностью находилась под контролем криминальных структур, и для добропорядочных горожан эта территория многие годы была фактически запретной; даже страшный пожар 1871 года не изменил ситуацию. Чикагское издание «Джорнал», подводя итоги создавшегося положения, с горечью констатировало: «Нас обложили со всех сторон бандиты и преступники всех мастей!»