Однако игроков не особо беспокоили страстные обличения и проклятия преподобного Портера, как и резолюции комитета девяти, тем более что после «сезона проповедей» активность борцов со злом снова вошла в привычное русло, а призыв священника к прихожанам не находил заметного отклика. Профессиональные шулеры прекрасно понимали, что слова, как бы сурово они ни звучали, не смогут им повредить. А вот разгар земельно-строительного бума, отвлечение внимания чиновников на спекулятивные операции с участками, вращение в городе больших денег – все это стимулировало шулеров всех мастей. Игорный бизнес начал заметно набирать обороты, вовлекая все большее количество игроков и способствуя появлению весьма состоятельных «профессионалов». Один из них в справочнике за 1839 год гордо обозначил свой род занятий – «игрок», а другой там же – «занятия спортом».

В начале 1840-х годов, несмотря на прекращение строительной лихорадки и упадок коммерческой деятельности, игорные дома продолжали расти быстрыми темпами. В Чикаго их стало больше, чем в Цинциннати или Сент-Луисе, а сам город превратился в столицу игорного бизнеса к северу от Нового Орлеана. В основном играли в такие незатейливые карточные игры, как брэг, покер или семерка, изредка в фараон, а иногда в шахматы, шашки или трик-трак (игра в кости). Рулетка, кено (вариант современного лото) и чак-лак возникли лишь во второй половине XIX века. С появлением в Чикаго Марка Бебьена одним из самых любимых развлечений горожан стали лошадиные бега и скачки, но первый тотализатор и букмекеры появились только в 1844 году, когда У.Ф. Майрик построил первый в Чикаго ипподром на пустыре между 26-й и 31-й стрит с одной стороны, и Винсенн– и Индиана-авеню – с другой. Первыми, кто занялся серьезным бизнесом на бегах и, похоже, ввел в игорную практику рулетку и сетку для чак-лака, стали Билл Макгру и Литл Дэн Браун.

Преподобный Джереми Портер, первый чикагский реформист

Многие профессиональные игроки времен Барачного городка 40-х годов XIX века были изгнаны из районов Натчес и Виксбург в ходе кампании против шулеров, развернувшейся в долине Миссисипи; примечательно, что почти все они продолжили свой бизнес на пароходах, ходивших по Миссисипи. Среди них были такие знаменитости, как Джон Сиэрс, Джордж Родес, Уолт Винчестер, Коул Мартин и Кинг Коул Конант (который впоследствии стал владельцем серии игорных домов в Сент-Поле), а также братья Смит – Чарльз, Монтегю и Джордж (последний больше известен под кличкой Однолегочный). Неофициальным лидером «братства картежников» являлся Джон Сиэрс. Этот выходец из южных штатов, возможно с французскими корнями, обладатель бархатистого голоса, был непревзойденным специалистом по игре в покер. Но больше, чем как карточный гений, Сиэрс был известен современникам как любитель поэзии – особенно произведений Бернса и Шекспира, талантливый рассказчик и щеголь с тонким и смелым вкусом. Долгие годы он считался в Чикаго образцом по части умения одеваться. «Это был исключительно привлекательный человек, – вспоминал впоследствии один из его коллег, – необыкновенно общительный, великодушный и с безупречными манерами. Он заслуженно пользовался репутацией порядочного игрока, умер в бедности, его кончина вызвала всеобщее огорчение».

3

Как и в других пограничных поселениях США того периода, вслед за игроками тут же потянулись проститутки и сутенеры. Уже в 1835 году городской совет принял указ о наложении штрафа в размере двадцати пяти долларов на содержателей притонов, а через три года, в феврале 1838 года, появилось новое постановление, заметно ужесточавшее наказание. В это же время в городскую управу полились жалобы на многочисленные бордели, открывшиеся на Уэллс-стрит, между улицами Джексон и Первой – обшарпанные, вонючие обители греха, положившие начало самому грандиозному кварталу красных фонарей среди когда-либо существовавших в Америке. Эти первые злачные места позднее превратили Уэллс-стрит в такой зловонный рассадник порока, что в 1870 году муниципалитет, из уважения к памяти капитана Билли Уэллса, был вынужден заменил название этой главной городской артерии на менее выразительное – Пятую авеню. Первоначальное название улице вернули лишь в начале XX столетия.