После смерти О'Бэньона главенство в северной банде перешло к Вейссу, который немедленно объявил войну Торрио, Капоне и шестерым братьям Генна. Первый удар он нанес по Капоне. 12 января 1925 года к машине Капоне, стоявшей у ресторана на углу Стейт-стрит и Пятьдесят пятой улицы, подъехали Вейсс, Голова Друччи и Багс Моран и изрешетили автомобиль Капоне градом пуль из обрезов и пистолетов. Шофер Капоне был убит, но двое телохранителей, сидевших на заднем сиденье, тут же упали на пол и в результате не пострадали. Самого Капоне в машине не было – за секунду до появления убийц он зашел в ресторан.

Джонни Торрио тоже пришел на похороны Дайона О'Бэньона, для чего требовалась, учитывая обстоятельства, определенная смелость, но не успела закончиться церемония, как его уже и след простыл. Торрио, за которым по пятам следовали бойцы О'Бэньона, уехал сначала в Хот-Спрингс, оттуда – в Новый Орлеан, затем – в Гавану и на Багамы, в Палм-Бич и флоридский Сент-Питерсберг. В Чикаго он вернулся через восемь – десять дней после покушения на Капоне, и днем 24 января 1925 года они с женой отправились по магазинам. Примерно полпятого они подъехали к своему дому, находившемуся на Клайд-авеню, 7011 в районе Джексон-парка. Темнело, и Торрио не увидел автомобиля, припаркованного за углом Семидесятой улицы. Миссис Торрио вышла из машины и направилась к крыльцу, сам Торрио пошел за ней с покупками в руках. Не прошел он и нескольких ступеней, как по улице с нему бросились двое. Они открыли огонь сперва по машине Торрио, разбили лобовое стекло и ранили шофера. Затем они развернулись к самому Торрио, и великий бутлегер упал – пули пробили ему челюсть, правую руку, живот и грудь.

Три недели провел Торрио в больнице Джексон-парка под неусыпной охраной двух полицейских и банды своих бойцов под личным началом Аль Капоне. 9 февраля 1925 года, весь перевязанный, Торрио предстал перед судом, выплатил штраф, наложенный на него по делу о пивоварне Сибен, и отправился отбывать свои десять месяцев в тюрьму округа Лэйк, в Вокеган. Мягкосердечный шериф предоставил гангстеру множество привилегий. В его камере были ковры, стулья и удобная кровать, на окнах были установлены пуленепробиваемые жалюзи, а в коридоре перед камерой несли дежурство два помощника шерифа. В марте 1925 года Торрио вызвал к себе Аль Капоне и своих адвокатов и передал своему верному помощнику все принадлежавшие ему бордели, кабаре, игорные дома, пивоварни и перегонные заводы и права на всю собственность банд. Говорят, что речь шла о суммах в миллионы долларов. Когда Торрио осенью 1925 года вышел из тюрьмы, у ворот его встречали три автомобиля, набитые боевиками, по Чикаго он промчался без остановки, доехав до Гэри, штат Индиана, где сел в поезд до Нью-Йорка; в Нью-Йорке пересел на пароход, идущий в Италию. В Чикаго Торрио больше никогда не появлялся – разве что тайком, хотя в Соединенные Штаты вернулся через несколько лет. Последнее, что о нем было известно, что он осел в Бруклине. На тот момент, когда он покинул Чикаго, его состояние оценивалось в сумму от десяти до тридцати миллионов долларов.

11

С нападения на Аль Капоне и Джонни Торрио начались нескончаемые гангстерские войны, благодаря которым слава чикагской преступности раскатилась по всему свету. Активная деятельность начальника полиции Моргана Коллинза, которую направлял лично мэр Дивер, вкупе с бегством Торрио и стараниями Хими Вейсса воздать тем же за убийство О'Бэньона, повергли преступный мир в хаос и полностью разрушили тщательно выстроенные Торрио системы распределения спиртного и контроля над проституцией и азартными играми. Прежние союзы утратили силу, и главари банд, дружно работавшие бок о бок с самого введения сухого закона, внезапно превратились в смертельных врагов. Майлс и Клондайк О'Доннелы объединились с Вейссом, к ним присоединились Джо Салтис, Фрэнк Макэрлайн и еще несколько группировок, состоящих в основном из американцев и ирландцев. Ральф Шелдон и Денни Стэнтон сохранили верность Капоне, а вместе с ними – братья Генна и более мелкие банды сицилийцев. В общем, гангстеры разделились на «лагерь Капоне» и «лагерь Вейсса». Территориальная неприкосновенность была забыта, грузовики сплошь и рядом угоняли, пивоварни и перегонные заводы грабили, а на улицах Чикаго грохотали дробовики, трещали автоматы и пулеметы. Владельцам точек, где продавали спиртное, приходилось хуже всего – им доставалось от обеих сторон. Война продолжалась пять лет, с одним коротким перерывом зимой 1926/27 года. Эти военные действия унесли более пятисот человек. Сколько из них на совести Аль Капоне, точно никто не знает – по разным подсчетам, эта цифра колеблется от двадцати до шестидесяти человек. Чикагская «Трибюн» как-то раз опубликовала список из тридцати трех имен «жертв Капоне», сопроводив его многозначительным комментарием: «...и многие другие, насчет которых определенной информации нет». Вот некоторые наиболее важные страницы книги учета погибших за пять лет: