Читаем Баллада о драной душе полностью

Мы все сидим, мой ангел, на измене.

Ты высидела – чистый Фаберже:

Дворцы, кареты, слуги, луидоры…

Не нов сюжет. Верней, хренов сюжет:

Любовь прошла, завяли помидоры.

Вы с новым принцем, словно голубки,

А я был сущим недоразуменьем…

Так что ж твои глаза полны тоски

И скорби по утраченным пельменям?

6 августа 2005

Мне не спрятаться, мне не скрыться

Ни за стены, ни за кордоны:

На меня охотится Крыса,

Утончённая, как Мадонна.

Взглядом медленно пожирает –

Так, что, вирши свои шурша,

И трепещет, и замирает

Обезьянья моя душа.

Крыса гонит меня в болото,

Уж погибель моя видна…

На сезон обезьяньей охоты

Ей лицензия не нужна.

Может быть, спасли бы друзья, но –

Где найти мне друзей и как?

Я – несчастная Обезьяна,

Я – дворняжка среди макак.

Голос шепчет потусторонний,

Что бояться – нехорошо:

«Перейди к глухой обороне,

Ты же сильный, ты же большой,

Ты же умный и злой товарищ!..»

Голос, я не такой, как все:

Я теряю силы, едва лишь

Вижу Крысу во всей красе.

Я, как долька в её десерте,

Съесть меня – невеликий грех:

Разгрызёт она моё сердце,

Как Щелкунчик – лесной орех.

Обезьяньи чучела – в моде,

Обезьяньи шкуры – в цене;

И моей обезьяньей морде

Суждено висеть на стене.

(Конец 1990-х)

Устало дрогнула лучина –

И всё погасло вместе с нею…

«О, не суди меня, мужчина,

Прости меня – ведь ты сильнее!»

Заплачет женщина красиво,

Уйдёт ли женщина надменно –

Скажите женщине спасибо

За всё: за ложь и за измену,

За то, что бьёт без сожаленья,

Без всяких скидок на ранимость,

И не имеет представленья,

Что боль для вас – необходимость.

Душе без горестей легко ли?

Чтоб ей дышать, нужны занозы:

Неутихающие боли,

Непросыхающие слёзы.

Спасибо женщине скажите,

Простите женщине обиду –

И, как чужепланетный житель,

Вернитесь на свою орбиту.

Щебечут птицы и свистят,

И ни на миг не замирают,

И крыши мокрые блестят,

И в лужах радуги играют,

А солнце капает с ветвей,

Свой свет оно дробит и множит;

В траве усталый муравей

Из капли выбраться не может,

А в роще тонкие дубки

Волной колышутся живою,

И небо кормит их с руки,

Как дети – козочек травою.

По роще весело идем

И солнце черпаем в ладони,

И пыль, прибитая дождем,

Дурманит слаще благовоний.

Но нам не в радость это все,

Как некурящему цигарка;

Серьгой акация трясет,

Как подгулявшая цыганка,

Трясет цыганочка серьгой,

Трясет своим подолом драным,

Шуршит и шепчет, что тугой

Наш узел разрубить пора нам,

Что эта роща мне мала,

Мне нужно небо в птичьем гаме,

Что дождь прошел, любовь прошла,

Прошла веселыми шагами,

Прошла по весям, по лесам,

По небесам, где даль сквозная…

Как будто я не знаю сам,

Как будто ты сама не знаешь,

Как будто не твое «пока!»

В душе листву заколыхало,

Как будто не твоя рука

Мне на прощанье помахала…

Бреду по тропке меж дубов,

Как по извилине мыслишка,

И бьется бедная любовь,

И бьется в капле муравьишка.

Зачем ты домогаешься любви –

Цветов, лобзаний, встреч и остального?

Беги, моя хорошая, плыви,

Лети, спасайся от меня, чумного!

Ну ты же не совсем сошла с ума –

Возиться с ненормальными поэтами;

Моя любовь заразна, как чума!

Ах вот как… Значит, именно поэтому.

Тебе так нужен пир среди чумы,

В тебе такие страсти понаверчены!..

Но что любовь, когда не только мы –

Планеты и галактики не вечны.

Нет, не клянись любить меня до гроба –

Оставь меня живее всех живых.

Ты – из блаженных, я – из чумовых…

Чума возьми семейства наши оба.

(Декабрь 1999)

А снега нет. Тяжёлая тревога,

Тугие тучи, тёмная тоска.

И только жуткий вой издалека,

Как безнадёжный плач глухонемого.

А снега нет. И даже нет дождя.

И нет зимы, и ничего на свете.

Лишь кошки бесприютные глядят

На нас, как будто брошенные дети.

Я избегаю тривиальных рифм,

Но свет и дети – это связь иная.

Весною мы, конечно, воспарим,

Как пьяный турман, в небо окунаясь,

И, позабыв о раненом крыле,

Душа начнёт выписывать кульбиты

Под звонкий свист… И кошки, разомлев,

Отпустят наши зимние обиды.

(20 декабря 2017)

На горной вершине

Ночую в покинутом храме…

Ли Бо

Весна, депрессия… Ей-бо,

Помимо томика Ли Бо,

всё лишнее в унылом кабинете.

Да и Ли Бо, по чести говоря,

мне нужен, как Шопен для глухаря.

Но ведь понты важней, чем тети-мети.

Всё проклинаю этою весной,

как протопоп в темнице земляной,

желая жить по старому обряду.

Но поздно пить боржоми, Аввакум,

и орошать пустыню Каракум.

Пора молиться: "Яду, боги, яду!".

Пусть даже ты и прав, и Бог един,

пусть джинна ждёт из лампы Аладдин,

пусть кто-то крестит лоб двумя перстами,

и водит двух козлов, и чтит Коран –

всё мишура… Пора, мой друг, пора,

поверь мне, здесь давно от нас устали.

Весною накрывает депрессняк,

но никому нет дела до бедняг,

земную жизнь прошедших на две трети

и, оказавшись в сумраке лесном,

мечтающих во снах лишь об одном:

начать всё вновь – бессмертными, как дети.

(25 марта 2017)

*тети-мети, они же тити-мити – деньги (жарг.).