Благополучную публику застать дома сложнее. Предприниматели, служивые и бюджетники целыми днями пропадают на работе. По вечерам водят отпрысков в кружки и секции. Спешат в спортзалы или кафешки.

Собирать у этой категории подписи поздним вечером перед сном можно, но лучше – на конкурента.

Хочешь не хочешь, а сборщики вынуждены общаться с «цветом» общества. Попробуй после этого не заплати агитатору. Объясни, что его «ваяние» не соответствуют требованиям закона.

У одной гражданочки не приняли такоё бумаготворчество. Много брака. Достоверность многих росчерков вызывала сомнение. Мадам халтуру не признала. Заголосила как сирена. Пуще ведьмы, завертелась, заметалась по кабинету и с проклятиями вылетела вон. Через пару минут ворвалась обратно. С криком: «Не доставайтесь тогда никому!» схватила кипу своих, а заодно и чужих документов. Вынесла плечиком входную дверь и, не переставая завывать, стремительно скрылась.

К кому обращались за сбором подписей в середине 90-х? Конечно к студентам-политологам. Они же науку о господстве человека над человеком изучают!

Коридоры родной alma mater[15] напоминали филиалы избирательных штабов. В перерывах между парами и после лекций как часы работал «рукописный» конвейер. Автографы в поддержку многих политиков на Урале проштампованы на этом «ксероксе».

Гром грянул в университетских чертогах предсказуемо, но всё равно неожиданно. Власти включили знаменитый «административный ресурс». Неугодного претендента уличили в предоставлении поддельных данных. Возбудили уголовное дело. Расследование привело в вуз. Люди в погонах быстро стряхнули университетскую пыль с наших преподавателей. Однокурсников тоже стали дергать на допросы. По версии обвинения, на философском факультете готовят не будущих политологов, социологов, а фальсификаторов и мошенников. На этажах, занимаемых профильными отделениями, повисла угнетающая тишина. Философию раздавила юриспруденция. Но выборы закончились, и ответственным должностным лицам хватило ума закрыть дело. Продолжать расследование было всё равно что тянуть себя за ухо. С помощью «рисованных» ведомостей слишком много избрано депутатов, мэров, губернаторов. Их тоже всех привлечь по данному уголовному делу?..

Games people play[16]

Не сотвори себе идола, предостерегает библейский пророк Моисей[17]. Но в юные годы у кого не было любимого героя? В начале 80-х одноклассница Наталья фанатела от поп-звезды Майкла Джексона. Как и многие сверстницы, собирала его записи, коллекционировала фотографии. Парни-одногодки украшали комнаты постерами брутальных киногероев: Шварценеггера, Сталлоне, Брюса Ли, Сигала и т. п. Среда университета создавала благоприятную почву для появления образчиков для подражания поинтеллектуальнее, не из телевизора. Нас будоражили светила науки. Доценты с кандидатами на занятиях гипнотизировали студентов-бандерлогов. «Грузили» плохо усвояемым понятийным аппаратом: парадигма мышления, перцепция, детерминизм, постмодернизм и т. п. Продолжатели дела Гегеля мечут на лекциях термины, как минтай икру. Витиевато и недоступно для среднего ума. За такими учителями хочется следовать. Но понять их невозможно.

Чтобы агитки выглядели не так угрюмо, на них размещали лики кандидатов

В возглавляемый профессором Кемеровым университетский кружок по постмодернизму записалось полкурса. Много читали и обсуждали. Быстро и увлекательно прошёл год. Про постмодернизм никто толком ничего и не понял.

Как в анекдоте:

Заканчивая унылый монолог, офицер по привычке спрашивает:

– Вопросы есть?

Руку тянет рядовой Петров:

– Разрешите обратиться, товарищ капитан?

Политрук удивленно:

– Обращайся, рядовой.

– Товарищ капитан, что такое диалектический материализм?

– Как тебе попроще объяснить… – смущается политработник. – Видишь ту крышу на соседней казарме? Недавно её красили к приезду генерала. Траву ещё в зеленый цвет закатали. Помнишь?

– Так точно, товарищ капитан.

– А вон тот сарай за казармой видишь? У него крыша старая, ржавая. Вот так и люди. Рождаются, живут, умирают…