Читаем Байкал полностью

Такая пестрота за-Байкальскаго земледѣлія есть необходимое послѣдствіе климата и обстоятельствъ. Сія страна состоитъ болѣе изъ горъ и долинъ. До завоеванія оной обитали здѣсь Монголы, которые по удобности для скотоводства болѣе кочевали по близости къ водѣ. По сей причинѣ берега Селенги и рѣчекъ, впадающихъ въ нее, представляютъ собою голыя степи, а горы доселѣ остаются покрыты дремучимъ лѣсомъ. Русскіе поселенцы первые начали здѣсь заниматься земледѣліемъ, и по собственнымъ опытамъ узнали, что въ горныхъ долинахъ весною сильные вѣтры выдуваютъ посѣянныя зерна, а лѣтомъ ранніе инеи побиваютъ хлѣбъ еще не дозрѣвшій: по сей причинѣ стали избирать подъ хлѣбопашество мѣста возвышенныя. Каждый вновь поселяемый самъ для себя разчищаетъ землю; и какъ почва здѣсь вообще рыхла и не требуетъ навоза, то каждый дѣлитъ свое поле на двѣ части, изъ коихъ одну засѣваетъ, смотря по добротѣ почвы отъ двухъ до пяти лѣтъ сряду, а потомъ оставляетъ на нѣсколько лѣтъ для отдыха и засѣваетъ другую: вотъ почему здѣсь не возможно ввести трехпольнаго раздѣленія полей.

Переѣзды Корымскій и Турулевскій еще недавно населены и во всѣхъ сельскихъ занятіяхъ видна юность домоводства. Отъ Турулевки далѣе дорога лежитъ дремучимъ лѣсомъ, склоняясь по отлогости хребтовъ на С. З. до рѣки Хаима, на лѣвомъ берегу коей построенъ почтовый дворъ въ тридцати верстахъ отъ впаденія сей рѣки въ Байкалъ. Таковъ же точно и переѣздъ Гремячинскій, склоняющійся на С. З. до самаго Байкала, по берегу коего еще четыре версты до станціи Гремячинской, также состоящей изъ одного почтоваго двора. Дорога на сихъ двухъ переѣздахъ имѣетъ большую покатость отъ подошвы Хаимскихъ гольцевъ [7] до Байкала; почему и рѣки, выходящія изъ сихъ гольцевъ, текутъ съ чрезвычайною стремительностію. Слѣдующій переѣздъ весь лежитъ по самому берегу Байкала до рѣки Турки. Переправясь чрезъ сію рѣку при самомъ ея устьѣ, вступите въ Туркинское селеніе, состоящее изъ одного почтоваго и шести обывательскихъ дворовъ; отселѣ останется девять верстъ до горячихъ водъ, названныхъ по рѣчкѣ Туркинскими.

Пространство отъ Турулевки до Турки представляетъ пустыню, въ которой одна только дорога показываетъ слѣды труда человѣческаго, а все прочее напоминаетъ первобытныхъ временъ дикость. Употребите усиліе достигнуть со мною вершинъ Хаима и съ высоты его окиньте взоромъ окрестность во всѣ четыре стороны. Вамъ представятся горы за горами, однѣ другихъ выше, однѣ другихъ темнѣе, одѣтыя дремучими непрерывными лѣсами. Отдаленные гольцы кое-гдѣ прерываютъ сіе единообразіе, бѣлѣя на мрачныхъ покатахъ, образуемыхъ вершинами деревъ. Сія безпредѣльная пустота, сіе повсемѣстное безмолвіе, нечувствительно увлекаютъ воображеніе до первыхъ временъ міра; и послѣ кратковременнаго мечтанія погружаютъ душу въ какое-то самозабвеніе. Здѣсь природа какъ будто сохранила первобытную свою дѣвственность. Но я долженъ былъ разстаться съ любимою дѣтскою мыслію увидѣть огромныя древнія деревья, современныя возрожденію нашего міра. Кедръ и сосна, лиственница и ель, находятся подъ общими законами природы. Дерева также имѣютъ юность и возмужалость, старость и кончину. Отжившія свой вѣкъ на высокихъ мѣстахъ, предъ смертію начинаютъ сохнуть съ вершинъ. Растущія на низкихъ мѣстахъ чахлы, маловѣтвисты; мохъ высасываетъ изъ нихъ соки и они умираютъ преждевременно. Здѣсь на отвѣсныхъ покатостяхъ высочайшихъ каменныхъ громадъ лежатъ милліоны кедровъ и елей, упавшихъ съ обрушившимися скалами или опровернутыхъ ураганами; подлѣ нихъ уже начинаютъ возникать новыя поколѣнія. Послѣ урагановъ лѣсные пожары составляютъ второй бичь для лѣсовъ. На земляной почвѣ огонь съѣдаетъ только сухую траву и хворостъ, не вредя деревьямъ; а на каменномъ грунтѣ, гдѣ корни лѣсинъ разстилаются по поверхности, онъ истребляетъ обширные лѣса. Дерево съ обгорѣвшимъ корнемъ лишается органовъ къ принятію влаги и засыхаетъ.