Распрощавшись с Уиллом, в своем туманном опьянении, оглядываюсь по сторонам и не двигаюсь с места. Меня охватывает печаль и тоска уходящего дня, и вся боль, что я пыталась заглушить целый вечер, ярко проступает как чернильная клякса на чистом листе бумаге. Хочется упасть на асфальт, забиться в истерике и надеяться на не безразличие прохожих, что сжалятся и поинтересуются причинами, сломивших меня. Я хлюпаю носом и тру мокрые глаза. Проклятое шампанское! Почему оно выходит через слёзы? Я выравниваю дыхание. Глубоко и размеренно дышу. Приличная доза спиртного в крови придает мне уверенности и подстегивает на опрометчивые поступки. Недолго думая, отбрасываю идею о возвращении домой и с пьяной грацией девушки, что идет на разборки со своим парнем, держу путь к дому Харда.

Самовлюбленный говнюк никогда не запирает входную дверь. Он либо бесстрашный, либо идиот. Либо бесстрашный идиот, которому плевать, что могут вынести из его дома. Ведь всё вещи куплены на деньги его отца и их сохранность – это не его забота.

Тихонечко приоткрываю дверь и как тень по стеночке захожу внутрь дома. Несколько секунд привыкаю к полумраку и затаив дыхание прислушиваюсь к звукам, и ничего не слышу. Вдруг Харда даже нет дома? Он может хорошо проводить время в компании любой тёлки в доме братства и не вспоминать обо мне, пока я стою тут пьяная на пороге его дома и ломаю голову, думая о его местонахождении. Сердце предательски ноет, и я неосознанно тру ладонью грудь, разгоняя неприятные ощущения. Снимаю каблуки и держа в одной руке свои туфли с бутылкой шампанского в придачу, а второй держась за перила, поднимаюсь на второй этаж с трудом преодолевая ступеньки. Чувствую себя альпинистом, покоряющим Эверест.

Из спальни Харда льется приглушенный свет и моё сердце лихорадочно стучит, сбившись с размеренного ритма. Меня бросает в дрожь и обдает жаром. Внутреннее тупое ликование готово разорвать меня на кусочки от счастья. Этот высокомерный подонок проводит время в одиночестве, а не в постели очередной смазливой девки. Теперь я понимаю, что чувствовал Томас, когда искал меня целый вечер и сходил с ума от незнания.

Я глубоко вздыхаю и стремительно врываюсь в спальню Харда, мечтая об этом весь вечер.

– Открывай, Томасик, двери, Майя пьяная пришла…

Глава 57. Том

Майя с трудом держится на ногах. Её штормит и шатает в разные стороны. Разгоряченная и запыхавшаяся. Тонкая ткань её платья безобразно и вульгарно липнет к ее влажной коже, подчеркивая ее вздымающуюся грудь, выделяя изгибы талии и упругую задницу по которой плачет мой ремень. Остановись, Хард! Она определенно хорошо провела время в чужой компании, будь проклята эта чертова сучка! И я могу сыграть на этом и отомстить этой выбешивающей стерве. Когда и с кем она так напилась? Не думаю, что хочу знать ответы на эти вопросы!

– Ты пьяна? – Никогда не видел ее в таком состоянии, когда пьяная сексуальность этой чертовки граничит с эмоциональным взрывом, вызванным причиненной болью – я причина всех ее переживаний и потрясений, которые она впервые залила алкоголем.

И я отменно постарался, чтобы нанести ей сокрушающий удар и стереть всё хорошее обо мне из её сердца. Наговори я ей гадостей, приправленных оскорблениями, Майя не поверила бы мне. Пришлось использовать тяжелую артиллерию и вернуться к аморальной жизни подонка и ловеласа, наигравшегося с одной девушкой и быстро переключившегося на другую.

– Ты один? – Майя перекатывается с пятки на носок, освободив себя от необходимости держать свои туфли, давно забросив их в дальний угол моей спальни. С бутылкой шампанского расстаться тяжелее. Даже если спиртное за стеклом мутно-зеленого цвета закончилось, лишив ее возможности глушить боль, Льюис всегда может разбить эту бутылку о мою голову, физически отомстив за боль в своей душе.