На улице стояло теплое майское утро. Люблю такую погоду – небо голубое, солнышко блестит, ласточки с весною… Эх, ма! А у меня паук пропадает.

Деревья в школьном саду стояли уже зелёные. Я выбрал одно и совсем уже хотел выпустить паука из коробочки, как вдруг в голову пришло, что это может оказаться опасным. Ведь сколько в школе маленьких детей! А тут вдруг моя арахна… Я нисколько не сомневался – пацаны наши орать не станут. Только увидят паучка, сразу – хлобысь! – и конец ему… Нет, возле школы отпускать беднягу не следовало. А следовало…

Присев на край бассейна, я глубоко задумался. В голову вдруг пришла интересная идея: а что, если попробовать… паука продать? Продают же на птичьем рынке крыс? Чем паук хуже? Некоторые люди просто мечтают держать дома паука.

Такая идея кого хочешь может воодушевить. Бизнес! Да и бабушка в больнице, надо же ей апельсинов купить, мандаринов…

Ноги сами повернули в сторону городского рынка. Одна мысль вызывала беспокойство: а сколько за паука можно взять? Почём этот товар нынче?.. Уже на подходе к рынку я решил: пятьдесят рублей. Китайцы пластиковых продают по пятнадцать, а тут натуральный продукт, понимать надо.

Наш рынок – самое забавное место в городе. В цирке куда скучней. Кого только нет на нашем рынке! Вернее, чего нет. Всё есть. Надо тебе, к примеру, картошечки – пожалуйста. А надо пару гранат, и… Да не тех глупых, тропических. Хочешь ты, допустим, продать свинью – действуй. Хрюкай в рекламных целях. Но если носорога приведёшь на верёвочке, тоже никто не удивится. Заплати за место и сиди с носорогом.

Мысля таким жизнерадостным образом, я вклинился в длинный ряд торговцев кошечками и собачками. Немного постоял, соображая что к чему, и сориентировался. Кричать типа: «А вот паук! Паук кому, говорю!» – чего-то не хотелось, поэтому я вырвал из тетрадки по химии двойной лист бумаги и чёрным фломастером жирно намалевал:

ХИЩНИК НАСЕКОМОЯДНЫЙ

ПАУКООБРАЗНЫЙ

50 РУБ

Очень здорово получилось. Сразу видно – реклама моя стихия!

Мимо текла бесконечная вереница людей, некоторые мельком взглядывали на мою афишу, кое-кто даже пожимал плечами. Однако отбоя от покупателей почему-то не было. Проторчав с полчаса дурак дураком, я понял, что кричать всё же придётся – недорос наш народ до цивилизованной рекламы. Откашлялся, ещё огляделся, и…

– Товарищи! Господа! Беспартийные! Подходим ближе! Кровавый монстр ждет вас! Взгляните в лицо смерти!

Мои крики привлекли некоторое внимание. Соседей по торговому ряду.

– Это чего? – вдруг спросила тётка с корзиной котят. – Какой-такой монстр?

– Обыкновенный, – объяснил я.

– Молодой человек вампиров принёс на продажу, – хмыкнул мужичок с полной клеткой хонориков.

Я гордо усмехнулся и хотел продолжить агитацию, но опять встряла тётка:

– Ты это чего ж… ты уходи отседова! У меня товар нежный, а ты… с хищниками, вампирами погаными!

Мне показалось, она сказала: «Поганин», и я даже вздрогнул. Но быстро взял себя в руки.

– Ваши кошки – вампиры, – дерзко ответил я. – Мясо едят. А мой товар только мух потребляет.

Наверное тётка страдала близорукостью и не могла прочитать цивилизованную афишу. Поэтому я вынул паука из упаковки и сунул ей под нос.

– Видите?

Тётка увидела. Орать она не стала. Она молча вытряхнула своих котят и ка-ак даст корзинкой мне по голове!

Я даже паука выронил: ничего себе! Ну и тётка, не ожидал.

Паук сразу пополз прочь, но его заметили. Пока мы скандалили, вокруг собралась приличная толпа, а у толпы, как известно, тысяча ног и ни одной головы. Тысяча ног попыталась наступить на несчастное страшилище, раздался треск от тысячи голов (есть таки головы!), и от тысячи подножек на землю попадала тысяча тел.

Крики, ругательства, угрозы.

Я понял, что здесь мне делать больше нечего. Не задалась чего-то торговля нынче. Пора было ноги уносить, да поскорей – пока самого не растоптали!

Повернувшись кругом и ловко присев (кулак просвистел над самой головой), я бросился прочь. До калитки было метров тридцать, и я почти пробежал их, но тут…

Тут в меня выстрелили.

Трах! – раздался позади оглушительный треск, и я упал.

Глава III

ПРОФЕССОР С ПИСТОЛЕТОМ

В запале я сразу не сообразил, что это просто кто-то сбил меня с ног. Но сообразив, понял: сейчас будут бить.

– Тихо, парень! – раздался голос из соседней лужи. – Не кочевряжься. Сейчас он ещё стрелять будет – лучше перележать.

Я взглянул на говорившего – мужичок с хонориками! Это он меня мордой в грязь… Но впрочем, правильно. Когда стреляют, лучше пять минут в луже пересидеть, чем потом год в хирургии валяться. Или в морге три дня.

Трах! Трах! – Не хило. Кому-то патронов явно не жаль.

Я попытался оглянуться, но в глаза попала грязная вода, и ничего не было видно.

– Кого это там? – спросил я тогда.

В ответ всхлипнули.

– Да… – прохрипел мужичок, размазывая по щекам что-то мокрое. – Мой товар бьёт, гад!

Я протёр, наконец, глаза и увидел худого, бледного мужчину в очках, кожаном пальто и с пистолетом. Он стоял возле клетки с хонориками, тщательно прицеливался и стрелял: Трах! Трах! Трах!