Читаем Бабочка полностью

И Лали, и Зорайма готовят мне еду каждый день, но сами ничего не едят. Вот уже три дня они ничего не ели. Я оседлал коня и отправился к колдуну, не предупредив его об этом. По дороге я понял свою ошибку и вместо того, чтобы прямо зайти к колдуну, начал делать круги на лошади на расстоянии около двухсот метров от его хижины. Он заметил меня и предложил зайти. Я объяснил ему, как смог, что Лали и Зорайма не едят. Он дал мне орех, который наказал положить в питьевую воду и давать сестрам. Я вернулся и положил орех в большой сосуд. Они много раз пили из этого сосуда, но к еде не притрагивались. Лали не выходит в море за жемчужницами. На четвертый день голодовки она поплыла в море без лодки и вернулась с тремя жемчужинами, которые заставила меня съесть. Их немое отчаяние так действует на меня, что и я перестаю есть. Так продолжается шесть дней. Лали лежит, у нее температура. За эти дни она высосала только несколько лимонов. Зорайма ест один раз в день. Я не знаю, что делать. Сижу возле Лали. Она лежит в гамаке, который я сложил вдвое, чтобы он служил и матрацем, неподвижно уставившись в потолок. Я смотрю на нее, на Зорайму и ее живот и, не знаю почему, начинаю рыдать. Не знаю, кого я жалею их, а может быть, самого себя? Я плачу, и крупные слезы текут по моим щекам. Зорайма видит их и начинает стонать; Лали поворачивает голову, вскакивает и усаживается мне на колени, тоже тихо постанывая. Она целует и гладит меня. Зорайма положила руку на мое плечо, а Лали вдруг сквозь стоны начинает говорить. Зорайма отвечает ей. Потом обе они выходят, и я слышу, как они запрягают коня. Когда я выхожу, я вижу, что конь готов к отъезду. Зорайма подает мне свою овечью куртку, а Лали кладет на седло свернутый гамак. Зорайма взбирается первой, чуть ли не на шею лошади, я сажусь посредине, а Лали — позади меня. Я настолько сбит с толку, что ни с кем не прощаюсь и не сообщаю об отъезде вождю.

Но вот, Лали тянет за узду и говорит: «Зорийо». Мы едем к Зорийо. Лали прижалась ко мне и часто целует меня в шею. Левой рукой я правлю лошадью, а правой глажу Зорайму. Мы подъезжаем к деревне Зорийо в тот момент, когда он возвращается из Колумбии с тремя ослами и нагруженным конем. Мы входим в дом. Лали говорит первой. За ней Зорайма. Вот, что объяснил мне Зорийо: до того момента, когда я заплакал, Лали думала, что она ничего не значит для меня, белого человека, что я подл, как змея, и ни разу, даже намеком, не дал ей понять, что ухожу. Лали думала, что такая индианка, как она, способна принести счастье мужчине, а теперь, после такого тяжелого удара, она не видит смысла в своей жизни. Почему я собирался бежать, словно та собака, что укусила меня в день моего появления в деревне? Я ответил:

— Что бы ты делала, Лали, если бы твой отец был болен?

— Пошла бы по колючкам, чтобы выходить его.

— Что бы ты сделала в день, когда тебя выгнали бы, словно зверя, чтобы убить?

— Искала бы своего врага в любом месте и упрятала бы его так глубоко в землю, чтобы он и в могиле не мог повернуться.

— Совершив все это, что бы ты делала, зная, что тебя ждут две прекрасные женщины?

— Вернулась бы к ним на коне.

— Это то, что я сделаю.

— А если я буду старой и некрасивой, когда ты вернешься?

— Я вернусь прежде, чем ты успеешь стать старой и некрасивой.

— Да, ты плакал по-настоящему. Ты можешь уйти когда захочешь, но ты обязан сделать это днем, на глазах у всех, а не как вор. Ты должен назначить кого-то, кто будет заботиться о нас днем и ночью. Зато — вождь, но должен быть еще мужчина, который будет о нас заботиться. Ты должен сказать, что дом остается твоим домом, и ни один мужчина — кроме твоего сына, если у Зораймы будет сын — не войдет в твой дом. Поэтому в день, когда ты нас покинешь, здесь должен быть Зорийо, и он переведет твои слова.

Мы спали у Зорийо. Это была замечательная ночь, полная нежности. Я должен уйти на восьмой день новолуния, так как Лали хочет мне с уверенностью сказать, что она беременна. В последний месяц у нее не было крови. Она боится ошибиться, но если и в этот месяц не появится кровь — в ее животе растет младенец. Зорийо должен принести одежду, которую я надену после того, как произнесу речь.

За вечер до этого мы втроем должны навестить колдуна, и он скажет, следует ли замуровывать мою дверь в доме или ее можно оставить открытой.

Наше возвращение в деревню не было печальным. Эти молодые женщины предпочитали все знать и не быть посмешищем всей деревни. Когда Зорайма родит, она возьмет рыбака и выйдет на промысел, чтобы наловить как можно больше жемчужин для меня. Я жалею, что выучил не более дюжины слов на гуахиро. Я сказал бы им то, что невозможно сказать при помощи переводчика.

Первым делом, я должен навестить Зато и сказать ему, что жалею о том, что мы ушли, не предупредив его. Зато аристократичен, как и его брат. Не успел я приступить к объяснениям, как он положил руку на мое плечо и сказал: «Замолчи». Новолуние начнется через тринадцать дней, и к ним надо добавить те восемь, о которых просила Лали…