Читаем Бабочка полностью

Более трех часов подряд Лали ныряет и всплывает. Дна не видно, но по времени, которое она находится под водой, можно определить, что глубина в этом месте — пятнадцать — восемнадцать метров. Лали всплывает каждый раз с полным мешком, а индеец опорожняет его. За все эти три часа Лали ни разу не поднялась в лодку. Время от времени она только хватается руками за борт и отдыхает пять-десять минут. Два раза мы отплывали на новое место, и каждый раз мешочек появляется на поверхности более полным, а раковины в нем становятся более крупными. Возвращаемся на сушу. Лали взобралась в лодку, и волны начали гнать нас к берегу на большой скорости. Старая индианка поджидает нас. Мы с Лали даем ей раковины, и она переносит их на сухой песок. Но после того, как все раковины оказываются на песке, Лали не позволяет старой индианке открыть их. Она сама приступает к работе, и кончиком ножа быстро открывает с тридцать раковин, пока обнаруживает первую жемчужину величиной с горошину. Лали медленно вытаскивает ее. Такая жемчужина считается довольно крупной. Как она блестит и переливается красками! Лали кладет жемчужину в рот, а потом вынимает и перекладывает в мой рот. Движением челюстей она показывает, что я должен зубами разжевать жемчужину и проглотить ее. Мне не хочется, но я уступаю ее настойчивой и нежной просьбе. После того как я съел жемчужину, Лали дает мне закусить ее моллюсками, чтобы жемчужина не застряла в зубах. После всей этой процедуры мы уходим, предоставив остальным доделывать работу.

Я здесь уже месяц. Каждый день делаю отметку на листе бумаги. Иглы с красной, синей и фиолетовой тушью прибыли вовремя. У вождя нашлись три бритвы, которыми он не пользуется, так как у индейцев борода не растет. Мне уже пришлось сделать татуировку на руке вождя (его зовут Зато). На рисунке я изобразил индейца с цветными перьями. Зато счастлив и не разрешает мне никого татуировать прежде, чем я не сделаю большой рисунок на его груди. Ему хочется иметь такого же тигра с острыми глазами, как на моей груди. Я смеюсь. Я не умею так красиво рисовать.

Индейцев, которые приютили меня, зовут гуахирос. Они обитают на берегу моря и в пустыне, у подножия гор. Племена, населяющие горы, зовут мотильонс. Через несколько лет мне придется иметь дело с ними. Гуахирос ведут окольными путями торговлю с Венесуэлой. Они дают свой жемчуг и черепах белому индейцу. Черепах весом в 150 килограммов доставляют живыми. Черепахи в Ориноко и Марони намного крупнее — их вес доходит до 400 килограммов, и они имеют два метра в длину и один — в ширину. Лежа на спине, они не в состоянии двигаться. Я видел черепах, которые выжили после трехнедельного пребывания на спине без воды и пищи. Большие зеленые ящерицы — довольно лакомое блюдо. У них вкусное — белое и мягкое мясо и вполне съедобные яйца, которые пекут на солнце. Отталкивает только их внешний вид. Возвращаясь с работы, Лали приносит домой свою долю жемчужин и отдает ее мне. Я кладу их в деревянную кружку, не сортируя — крупные, средние и мелкие вместе. Отдельно, в портсигаре, я держу 12 жемчужин: две розовые, три черные и семь цвета стали — все на удивление красивые. Я очень дорожу жемчужиной, которая по форме и размеру напоминает фасоль. У этой жемчужины три цвета, и в зависимости от погоды выделяется один из них. Племя существует только благодаря торговле жемчугом и черепахами. У индейцев много вещей, которые не находят здесь применения, и в то же время недостает многих предметов первой необходимости. Во всей деревне, например, нет ни одного зеркала. Среди обломков выброшенного на берег корабля я нашел квадратную доску величиной в сантиметров сорок по диагонали и покрытую никелем. С помощью этой доски мне удавалось побриться. Я веду себя очень осторожно: не делаю ничего, что могло бы задеть самолюбие вождя или старого индейца, который живет в четырех километрах отсюда, окруженный змеями, двумя козами и дюжиной овец. Это колдун гуахирос. Благодаря такой политике, никто мне не завидует и не относится враждебно. После моего двухмесячного пребывания здесь, абсолютно все считают меня своим. У колдуна имеется и несколько десятков кур. Ни в одной из деревень, которые я посетил, мне не пришлось увидеть домашних животных, и потому я полагаю, что право владеть ими предоставляется только колдуну. Каждый день к дому колдуна вереницей тянутся индианки с плетеными корзинами на головах, наполненными свежепойманной рыбой. Они приносят ему испеченные утром кукурузные лепешки. Иногда, довольно редко, они возвращаются от него с яйцами и жирным молоком. Однажды колдун прислал мне яйца и отполированный деревянный нож. Лали объяснила мне, что он хочет видеть меня. Она вложила мне в руку нож и жестами показала, в каком направлении я должен идти. Затем села ждать меня в тени огромного кактуса.