Читаем Бабочка в гипсе полностью

Востриков повернулся и посмотрел как биолог, увидевший новый, доселе неизвестный ему вид насекомого. Во взгляде Романа читалось недоумение, недоверие и любопытство.

– Стол магнитный, – частила я, – на мне бронежилет, его притянуло и не отпускает. Пожалуйста, поднимите мой свитер и отстегните защелки.

Алина икнула, Гоша мелкими шажочками отступал в сторону стеллажей с конфетами, бабушка подняла голову и спросила:

– А как в магазин умудрился въехать танк? И я не вижу бронированную машину.

– Гражданочка, сидите молча, – приказала кассирша, – и без вас тошнит.

Один Роман не потерял самообладания, он задрал мой кашемировый пуловер и присвистнул:

– Так ты из ментовки!

Я решила не вдаваться в подробности.

– Помоги, пожалуйста!

Востриков лихо расстегнул застежку, я выпрямилась, из груди вырвался стон.

– Круто! – оценил Роман ситуацию. – В следующий раз топай за жратвой в костюме химической защиты и прихвати калаш с парой гранат. В Москве, понимаешь, небезопасно! Из какого ты подразделения? Наркоты?

Я молча подписала чек и схватила покупки. Есть расхотелось совершенно.

Роман хрюкнул, оторвал от стола бронежилет и протянул его мне:

– Держи, Мата Харя. Поосторожней в автобусах, там в турникетах тоже магниты понаставлены, прилипнешь и провисишь до конца смены. Стебно!

Больше всего мне хотелось с гордо поднятой головой удалиться прочь, но жилет, нашпигованный железом, находится на балансе в милиции. Если я его потеряю, то, вполне вероятно, стоимость вычтут у Гладкова из зарплаты.

Я взяла жилет из рук Романа и пошатнулась.

– Куда катится Россия!.. – пригорюнился любитель пенного напитка. – Принимают на службу дохляков. Один с игрушечной пукалкой из себя Терминатора корчит, другая ничего тяжелее губной помады не удержит. Элитные профи.

Мне стало обидно:

– Да, мышцами я не могу похвастаться, но они мне не нужны, потому что я использую на работе не грубую физическую силу, а мозги!

– Орехи ими колешь? – заржал Роман.

– В отличие от тебя, Кинг-Конга, я знаю, что самую знаменитую шпионку начала двадцатого века звали не Мата Харя, а Мата Хари, – язвительно ответила я. – Орехи, кстати, весьма полезны, в них много жирных кислот, будешь регулярно употреблять миндаль или кешью, сохранишь ясность ума до глубокой старости. Маленькая деталь: если этого ума нет, то орешки бессильны. А служу я в отделе по борьбе с серийными маньяками. Да, еще нюанс! Твои часы паленые, они стоят три ломаных копейки, правда, выглядят круто. Ты не олигарх, а врун и понтярщик.

Высказавшись, я, гордо подняв голову, вышла из супермаркета и села за руль.

Не успела я включить зажигание, как в стекло поскреблись. Я нажала на кнопку и сердито спросила:

– Чего еще?

– Не злись, – мирно ответил Роман, – на, пуговицы забыла, я собрал.

Он демонстрировал дружелюбие, да и мне не стоило больше злиться, и я улыбнулась:

– Спасибо, дома пришью.

– Бронежилет – неудобная штука, – решил закрепить хорошие отношения Востриков, – армейский, конечно, еще хуже, он ваще кучу кило весит, но и ментовский такую, как ты, к земле пригнет. Слушай, это правда?

– Что? – не поняла я.

Роман покосился на дверь:

– Можно я к тебе сяду?

– Ладно, – после небольшой паузы согласилась я.

Востриков влез в малолитражку.

– Дочка у меня растет, одна в школу ходит, провожать ее некому. Если про снайпера правда, я ее лучше дома оставлю. Наши говорят, что стрелка поймать очень трудно.

Я из последних сил попыталась сохранить на лице мину равнодушия:

– Прости, не понимаю.

Роман вытащил из кармана удостоверение и раскрыл его.

– Я служу в подразделении «Бета», приучен хранить тайны. Мы с тобой почти коллеги. Когда я новость услышал, не поверил, решил, врут, как обычно. А потом за пивом рванул, отпуск у меня на две недели, вот и решил побаловаться. А там ты в бронежилете. Значит, про снайпера не соврали, раз личный состав прикрыли. Так мне дочку на занятия не пускать? Я никому ничего не скажу, пожалей ребенка, вдруг ее пристрелят.

– Новость? Ее что, по радио объявили? – изумилась я.

– А ты не слышала? – протянул Востриков.

– Нет, – призналась я.

– В семнадцать часов убили женщину, – сообщил Роман, – сняли одним выстрелом, точно в лоб пулю загнали.

– Сегодня? – почти беззвучно спросила я.

– Конечно, – удивился Востриков.

– В пять вечера, – прошептала я, вспоминая, как до нашего разговора по телефону, полученному от Тима-плотника, Альфа в присутствии Льва Георгиевича предупредил: «Если ровно в семнадцать Филиппа Медведева не отпустят, я убью первого попавшегося прохожего».

– Мерзавец, – вырвалось у меня, – сукин сын!

– Ты что-то знаешь? – спросил Роман.

Я не успела прийти в себя от ужасной новости, поэтому кивнула.

– Есть соображения, кто он? – не успокаивался Востриков.

– Некоторое время назад в столице орудовал снайпер, – пытаясь сдержать дрожь, сказала я, – он убил несколько случайных людей.

– Не помню, – озабоченно сказал Роман, – газеты читаю регулярно, но в них ничего такого не было.