Были и еще некоторые моменты, которые старший лейтенант Омельченко отразил в своем рапорте. Например, ему не нравилось, с каким подобострастием ведет разговор Гнеушев с крутыми водителями иномарок, которые грубо нарушают правила. Ему не нравилось, что иногда он подсаживается в кабины дорогих автомобилей, якобы погреться, и просиживает в них по полчаса. Какие отношения в этих случаях могут быть у постового инспектора и водителей-нуворишей, стоило только догадываться. Но больше всего не давал Омельченко покоя водитель «Рено-Лагуны», который с завидной периодичностью, как правило раз в неделю, подъезжал к их дежурной машине. Водитель вызывал Гнеушева, о чем-то с ним разговаривал, после чего Гнеушев запрашивал по рации центральный компьютер, диктовал номера неизвестной машины и справлялся, не находится ли та в угоне.

Омельченко несколько раз требовал от своего подчиненного объяснений, о проверке какой машины идет речь и кто этот обратившийся за услугой водитель «Рено». Гнеушев лишь с обидой отмахивался: «Все вам, товарищ младший лейтенант, расскажи да покажи. Ну, человек решил машину купить и обратился за помощью, чтобы я проверил, не находится ли автомобиль в угоне. Могу же я помочь ему в этом деле?»

Омельченко перечитал рапорт. Конечно, многие факты и случаи начальству могли показаться фантазиями чистой воды. Но, в конце концов, не за решетку же собирался отправить Гнеушева Омельченко, а просто просил подобрать ему другого напарника.

Он положил рапорт в планшетку и отправился в приемную начальника управления. Секретарша в его присутствии поставила на петицию номер и дату и хотела уже было вложить в папку под грифом «На подпись». Но в это время дверь раскрылась, и в приемную вышел начальник. За ним следовал его заместитель.

– А, Саша, – протянул руку Омельченко начальник ГАИ. – Ты свой пост рядом с моим секретарем обосновал?

Омельченко густо покраснел и опустил глаза:

– Никак нет, товарищ майор. Вот, рапорт принес.

– Уж не увольняться ли собираешься?

– Нет пока.

– А что же за рапорт? Ну-ка, ну-ка… – Он протянул руку и взял из папки верхний листок. Надел очки и, прищурившись, стал читать листок, держа его в вытянутой руке.

Начальник страдал близорукостью. Омельченко видел, как бегали по строкам его глаза. Наконец он снял очки, внимательно оглядел младшего лейтенанта и отдал листок своему заму:

– Ознакомься. Ведь в твоей компетенции, если мне не изменяет память, подбор кадров. – Он опять посмотрел в глаза Омельченко и жестом пригласил зайти его в кабинет.

Все расселись. Начальник ждал, пока выскажет свое мнение заместитель.

– Чушь собачья! – вдруг разъярился заместитель и бросил рапорт на стол. – Ни одного факта – сплошной оговор! Зачем смуту сеешь, Омельченко?

– Ничего я не сею. Только прошу не ставить меня в наряды вместе с Гнеушевым. Поэтому написал рапорт и, как мог, обосновал свои претензии.

– Да тебя за клевету можно привлечь, Омельченко, – продолжал негодовать заместитель по кадрам.

Начальник поднял руку в сторону своего зама, попросив несколько минут помолчать:

– Саша, ты ведь в своем рапорте выдвинул серьезные обвинения в адрес своего товарища…

– Не товарищ он мне!

Майор замолчал. Видно было, как на скулах заходили желваки.

– Вот что, – он легонько хлопнул ладонью по столу, – я тебя знаю не первый год. Пришел к нам безусым юнцом, до офицера дослужился, юридический заканчиваешь. У меня нет оснований не доверять тебе. Но, согласись, и Гнеушеву рано подписывать приговор. А ну как действительно оговорим человека? Он, понятное дело, молодой, прыткий. Как говорят, властью обласканный. Из грязи в князи. Так вот и наставь его на путь истинный. Ты старше, к тому же он твой подчиненный.

– Не хотелось бы мне из-за этого подчиненного по волчьей статье быть уволенным. Ведь случись что, и я под карающую руку попаду. Как непосредственный начальник.

– И я тоже, – хмыкнул майор, – и мой заместитель.

– Вы-то за что? – ухмыльнулся Омельченко.

– Рапорт-то зарегистрирован. Ты нас ставил в известность о своих сомнениях. И я эту бумагу ликвидировать не собираюсь. Пусть будет все, как положено. А время покажет, кто прав, а кто виноват. Согласен?

– Так не будет замены? – уперся Омельченко.

– В этом месяце не будет. Твой подчиненный, тебе и воспитывать, – отрезал начальник управления и поднялся, показывая, что разговор закончен.

Угон-6

Пятница, тринадцатое

1

Заказ на «семерку» поступил неожиданно. Нужен был именно ВАЗ-2107, с пятиступенчатой коробкой передач, желательно фиолетового или темно-бордового цвета, за что заказчик обязался доплатить премиальную сумму денег.

Когда ему отдали этот «горящий» заказ, его охватили и радость, и недоумение одновременно.