Читаем Автовор полностью

Грек внимательно осмотрел квартиру, которая, по его замыслу, должна была служить не только служебным офисом, но и жильем для его новой знакомой – балерины Леночки. Квартира была двухкомнатной, с огромными холлом, кухней и прихожей. Сдавали ее хозяева на долгий срок и вместе с мебелью. Но Греку не понравилась современная обстановка квартиры, и он, плюхнувшись в мягкое итальянское кресло, недовольно хмыкнул.

Леночка, словно прочитав его мысли, тоже смутилась:

– Вы знаете, меня тоже не устраивает обстановка.

– Да? – одобрительно посмотрел на нее Грек. – А что бы вы хотели?

Она молча удалилась на кухню и через несколько минут появилась с подносом, на котором стояли две чашки кофе, два бокала с коньяком, блюдце с нарезанным лимоном и вазочка с конфетами.

– Так что тебе не нравится? – переспросил Грек.

Она не спешила с ответом. Устроилась на диванчике напротив Грека, положила ногу на ногу, словно демонстрируя, что растут они у балерин вовсе не с того места, как у всех людей, а прямо от шеи. Худыми пальчиками подняла миниатюрную чашечку с кофе:

– Я хотела бы создать здесь атмосферу времен славы русского балета.

– Это каких же времен? – спросил Грек, лениво покручивая на полированном журнальном столике бокал с коньяком.

– Конца девятнадцатого – начала двадцатого века.

– Черт побери, но насколько удобно будет сидеть, лежать, наконец, пользоваться теми предметами, которые ты относишь к расцвету русского балета? – Он поднялся со своего кресла и пересел к ней на диван.

Ему показалось, что она слегка покраснела. И, хотя их разделяло вполне пионерское расстояние, даже немного отодвинулась от Грека. Грек вдруг почувствовал тонкий запах духов, исходящих от ее волос, увидел перед собой красивые длинные ноги. Ему жутко захотелось обхватить ее рукой за талию и прижать к себе. Он даже сделал неуловимое движение в ее сторону, Но она вдруг поднялась:

– Здесь, в вашем рабочем кабинете, я бы поставила письменный стол из черного дерева, конторку и несколько книжных шкафов из ореха. Полдюжины подсвечников. В холле разместила бы мягкую золоченую мебель. Пол и стену украсила бы персидскими коврами. Подошли бы несколько светильников в духе «Самсон верхом на льве или змие». На кухне должен быть только один большой круглый лаковый стол и венские стулья. И, конечно, фарфоровая посуда севрского исполнения.

– Какого? – нахмурил лоб Грек, пораженный историческими познаниями своей протеже.

– Севрского, – быстро заморгала она длинными ресницами и уже до конца добила его своей начитанностью: – В конце девятнадцатого века многие заводы по производству фарфоровых изделий изготавливали свою продукцию по образцам столетней давности. Но это не считалось подделкой, так как промышленники хотели только поднять спрос покупателей на формы и роспись именно восемнадцатого века.

Она умолкла и внимательно посмотрела на Грека, как бы ожидая оценки своим знаниям. Грек поджал губы и опрокинул бокал с коньяком себе в рот:

– А как украсила бы спальню?

– В спальне, где я буду проводить только ночь, пусть все останется как есть. Вы согласны, что эта комната вовсе не для посторонних глаз?

Грек хрустнул пальцами:

– Но позвольте, Леночка, вы ведь уже взрослый человек. Найдете себе мальчика по вкусу, и вполне возможно, что ваше увлечение может привести в спальную комнату…

– Что вы такое говорите?! – всплеснула она руками. – Как вам такое могло прийти в голову?!

– Но все мы люди! – попытался оправдаться Грек.

Она вдруг подбежала к нему и дотронулась ладонью до его губ. Глаза ее блестели, и она была готова вот-вот расплакаться.

– Вы все время так любезны были со мной, так много для меня сделали. Шампанское, балет, эта шикарная квартира… А теперь говорите такое…

Она стояла совсем близко. Ее колени слегка дотрагивались до его ног. Распущенные волосы касались его лба. Аромат духов туманил сознание. Он привлек ее к себе и уткнулся головой в живот. Она не сопротивлялась и обхватила его руками за толстую шею. Он нашел губами мочку ее ушка…

– А когда ты уезжаешь? – спросила она, стеснительно пряча свою наготу и натягивая одеяло почти до подбородка.

– Завтра вечером, – ответил Грек и перевернулся на бок, рассматривая профиль своей юной балерины. – А что?

– Мне будет так неспокойно без вас…

– Без тебя, – поправил Грек. – Мы же договорились – переходим на «ты».

– Заедешь к моей маме и передашь письмо.

– Я не в Баку, моя девочка.

– Вот как? А куда?

Грек внимательно посмотрел на нее:

– В Прибалтику.

– В Ригу? В Вильнюс? Ах, как мне нравится органная музыка?

– Нет. Я еду в Калининград. Хочешь, я куплю тебе «Мерседес»?

– Ну что ты, дорогой. Я никогда в жизни не имела никаких дел с автомобилями. Я их боюсь, наконец.

– Я куплю тебе красный «Мерседес». И научу водить машину.

– Если уж мне и суждено будет научиться ездить на машине, то я никогда не сяду за руль «Мерседеса».

– Это почему? – приподнялся на локте Грек и с удивлением заглянул ей в глаза.

– На этих марках у нас в России только правительство и бандиты разъезжают, словно показывая свое привилегированное положение.

– А какую машину ты бы хотела водить?