Читаем Автокатастрофа полностью

В свете угасающего дня над нашими вами вдоль направленных с востока на запад взлетных полос двигались авиалайнеры. B воздухе висел приятный хирургический аромат тела Габриэль с оттенком горчичного кожзаменителя. Хромированные переключатели выступали из тени, как головки серебряных змей – фауна металлического сна. Габриэль выпустила мне на сосок шарик слюны и механически ласкала его, продолжая притворяться, что происходит номинальный половой акт. В ответ я приласкал ее лобок, нащупав инертный комочек ее клитора. Серебристые рычажки вокруг нас казались произведениями технологических искусств, шедеврами кинетико-эстетических систем. Рука Габриэль бродила по моей груди, пальцы обнаружили маленькие шрамики под моей левой ключицей – отпечаток верхней дуги окружности циферблата. Когда она начала обследовать эту ложбинку губами, я почувствовал, что член впервые наливается. Она вынула его из брюк и вернулась к исследованию других шрамов на моей груди и животе, пробегая по каждому из них кончиком языка. По очереди, один за другим, она одобрила каждый из этих знаков, начертанных на моем теле приборным щитком машины. Когда она ласкала член, я переместил руку с лобка на шрамы бедра, ощупывая дорожки, проложенные по плоти ручным тормозом машины, в которой она разбилась. Моя правая рука обнимала плечи, поглаживая отпечатки, оставленные кожей ремней, точки соединения округлых и прямоугольных форм. Я исследовал щрамы на ее бедрах и руках, обнаружил скопление шрамов под левой грудью, а она в ответ исследовала мои. Мы расшифровали эти коды пробудившейся в автокатастрофе сексуальности.

Мой первый оргазм вытолкнул семя на глубокую рану на ее бедре, орошая сморщенный глубокий канал. Она взяла сперму и размазала ее по серебристой головке рычага коробки передач. Мои губы соединились со шрамами под ее левой грудью. Габриэль повернулась на сиденье, так, чтобы я мог исследовать раны на ее правом боку. Впервые я не испытывал ни малейшей жалости к этой покалеченной женщине. Я вместе с ней наслаждался этими абстрактными отверстиями, оставленными в ее теле деталями ее же автомобиля. В течение нескольких последующих дней я достиг оргазма в шрамах под ее грудью, возле ее подмышек, в ранах на шее и плече, в этих половых щелях, нанесенных разлетающимся лобовым стеклом и циферблатами приборной панели в скоростном столкновении, с помощью моего члена сочетая браком машину, которую разбил я, и машину, в которой едва не погибла Габриэль.

Я мечтал о других авариях, которые расширили бы данный репертуар отверстий, уповая на то, что с непрерывным совершенство– ванием технологий в будущем появятся еще' более сложные элементы технической оснастки. Какие раны будут формироваться благодаря эротическим возможностям камер термоядерного реактора, операторских, покрытых белым кафелем, таинственных сценариев компьютерных программ? Обнимая Габриэль, я представлял себе, как меня учил Воан, аварии с участием знаменитостей и красавиц, раны, которые возбуждают эротические фантазии, необыкновенные половые акты, знаменующие собой возможности невообразимых технологий. В этих фантазиях я наконец смог мысленно увидеть те смерти и травмы, которых всегда боялся. Я представлял себе свою жену, израненную в сильном столкновении, с разбитым лицом и с новым сладостным отверстием, которое открылось в ее промежности в результате удара рулевой колонкой. Не влагалище, не задний проход. Отверстие, достойное величайшей нежности. Я представлял себе травмы киноактрис и телевизионных деятелей, чьи тела расцветут десятками новых отверстий, точками сексуального единения с их публикой, созданными виражирующими автотехнологиями. Я представлял себе тело собственной матери в разные периоды ее жизни, израненное в авариях, награжденное особенно абстрактными и оригинальными отверстиями, так что наш инцест был бы не более, чем интеллектуальным актом, позволяющим мне просто соответствовать ее позам и объятиям. Я представлял себе педофилов рядом с травмированными в катастрофах детьми. Они ласкали детские тельца и орошали их раны испещренными шрамами членами спермой. В моем воображении возникали и пожилые педерасты, запускающие языки в подобия задних проходов на телах полуживых юношей.